Он кивнул.
- Тогда откуда они у меня возьмутся? - грубо заметила Альвина.
- Ах, да, конечно, извините меня, леди Альвина. Я, верно, что-то не то сказала. Но вы бы хотели иметь детей?
- Не знаю, - стараясь не раздражаться, выговорила Альвина, - я никогда не думала об этом.
- Вы никогда не думали о детях? - изумилась Конкордия. - Но каждая девочка еще с младенчества, играя в куклы, мечтает, что у нее когда-нибудь будут дети.
- Не знаю, - пожала плечами Альвина, - я не любила играть в куклы. И я очень смутно представляю себя матерью.
Конкордия посмотрела на молчавшего Себастина.
- А что ты думаешь об этом?
- Конкордия, - ответил он, - это наше личное дело - когда и сколько заводить детей.
- Извини, конечно же, это не мое дело, но на правах твоего друга….
- Конкордия, - перебил ее Себастин, вставая, - думаю, что мы уже все сыты.
“По горло” - хотела вставить Альвина, но увидев предупреждающий взгляд Себастина, промолчала.
И опять ей подумалось, что он умеет читать мысли.
Глава одиннадцатая
Себастин проводил Альвину в отведенные для них комнаты.
- Альвина, ты действительно, никогда не задумывалась о детях? - спросил он, входя вслед за ней.
- Да, всерьез я никогда не представляла себя матерью, - ответила девушка, проходя в маленькую гостиную и останавливаясь посередине, - вначале я была для этого слишком молода, а потом мне было не до детей.
Себастин подошел к Альвине и, обняв одной рукой за талию, осторожно притянул к себе. Неожиданно для него она положила ладони и голову ему на грудь, прижалась и тяжело вздохнула.
- Я не понравилась твоей подруге детства. Да и она у меня не вызвала большой симпатии, - проговорила Альвина глухо.
Себастин невесомо оперся подбородком о макушку жены и ответил:
- Мы уедем завтра и вы, может, больше никогда не увидитесь.
- А как они оказались здесь? - спросила девушка, поднимая голову и заглядывая в глаза Себастина.
- Что значит оказались? Они живут здесь с детства.
- Как это? Им никогда не хотелось отсюда уехать?
- А ты думаешь, что настоящая жизнь только в столице? - улыбнулся Себастин.
- Не знаю, моя жизнь в глубокой провинции мне не понравилась.
- Прости, - нахмурился Себастин, - ты оказалась в Луйске и из-за меня тоже.
- Но если бы я осталась в столице, мама бы погибла в ссылке, а возможно даже по дороге туда.
- А может наоборот, пришла бы в себя, ведь некому было бы ее опекать, не на кого было бы взвалить все заботы.
- Не знаю, - тихо проговорила Альвина.
Рассматривая лицо Себастина, она подняла руку и провела по волосам, пропуская сквозь пальцы короткие пряди, ероша их.
Себастин замер, боясь пошевелиться.
- Подожди, раз Конкордия, как я поняла, твоя подружка детства, то выходит и ты здесь вырос?
- Да, под Глоссом у нас есть поместье, там и прошли мое детство и ранняя юность, - млея от прикосновений Альвины ответил Себастин, - и в этом доме я гостил частенько. А комнаты, где поселилась ты, закреплены за мной негласно.
- Но тогда почему мы не остановились в твоем доме? И когда ты был последний раз в Глоссе?
- Я не был здесь лет пять, а поместье не по пути, пришлось бы делать круг. И там сейчас живет младший брат отца, мой дядя, а мы с ним не ладим, и это мягко сказано.
- Но и здесь мне не нравится, я хочу уехать как можно быстрее.
- Завтра мы уедем, - прошептал Себастин, наклоняясь к Альвине и нежно прикасаясь к ее рту губами, но тут же слегка отодвинулся.
Девушка судорожно вздохнула и потянулась к его губам, обнимая Себастина за шею. Он прижал ее к себе крепче, поцелуй из нежного и невесомого быстро перешел в страстный и жадный, а она терялась в своих ощущениях, восторг подхватил ее и понес по реке наслаждения. Как же давно она не испытывала подобного! И пусть столько стоит между ними, пусть Себастин не такой, каким был раньше, пусть он обидел ее вчера вечером, но его дыхание пахнет так же, как и восемь лет назад, его раскрытая ладонь также обжигает ей спину, его губы дарят невыносимое наслаждение, а в животе образуется сладкая судорога. Она не забыла, она помнит, как было приятно в объятиях Себастина! И ничего не изменилось, он все также сводит ее с ума своим дыханием, пьянит поцелуями! И у нее нет сил оттолкнуть, вырваться, она так скучала по нему, только не осознавала этого! Она так нуждается в том, чтобы ее любили, или пусть просто хотели!
Когда казалось не осталось дыхание, а ноги уже не держали ее, Себастин прервал поцелуй. Не выпуская из объятий, он, тяжело дыша, прошептал:
- Ты все так же сводишь меня с ума.
- А ты меня, - в ответ вырвалось у Альвины.
Себастин разжал объятия и сделал шаг назад, снимая ее руки со своей шеи. Он отступил еще на один шаг назад, громко стукнув тростью, Альвина вздрогнула от этого звука.
Она недоуменно смотрела на него. Ей хотелось опять оказаться в его руках, ощущать его губы на своих губах, ей хотелось, чтобы он продолжил целовать ее, чтобы он проложил цепочку горячих поцелуев от скул до ключиц, как когда-то, она все еще плыла в сладостном дурмане.
- Прости, но если я продолжу тебя целовать, то не смогу остановиться.
Ей захотелось закричать на него: “Так что же ты, не останавливайся, я тоже этого хочу!”. Но она только закусила зацелованную губу, чтобы не вырвались эти слова.
- А я обещал тебе, что в этом доме ничего не произойдет, - продолжил Себастин, - но если ты снимешь с меня обещание и позволишь… остаться…
“Дурак! - возмущенно подумала неудовлетворенная Альвина. - Нашел, когда держать свои обещания, да еще и на меня решил свалить свою нерешительность! Останься же, прошу!”.
Но сказала совершенно другое.
- Думаю, что в таком случае тебе стоит уйти, - ответила, стараясь унять сбившееся дыхание, девушка, чувствуя, что начинает закипать от разочарования и раздражения. Если он будет так стоять, то она, пожалуй, кинет в него что-нибудь потяжелее.
- Да, конечно.
Себастин быстрым шагом, насколько позволяла калечная нога, вышел.
Альвина, как только закрылась за ним дверь, досадливо топнула ногой. Да что же это такое! Она готова была отдаться Себастину среди беда дня, в чужой кровати, с риском быть застигнутой на самом интересном пикантном месте. Но ведь можно же закрыть дверь и они, в конце концов, женаты! А вот это, кстати, он так и не доказал. Нет, это правильно, что Себастин остановился и ушел. Ей вдруг стало стыдно - это не она все прекратила, а он, а она наоборот была бы не против. До чего же она докатилась!
Тяжело вздохнув, Альвина поплелась в спальню. Там она увидела, что все купленные ею разложены на кровати. Странно, а почему горничная не убрала в шкаф? Но вызывать кого-то и наводить порядок не было желания. Порывшись на книжной полке, Альвина отыскала книгу стихов и устроилась у окна в кресле. Но строчки расплывались перед глазами, неудовлетворенное желание все еще бродило в крови. Да что же это с ней такое! Когда же она перестанет быть сумасбродной и начнет жить не эмоциями и чувствами, а холодным расчетом. Впрочем, восемь лет назад она не поддалась чувствам, а выбрала холодный расчет, когда предпочла маркиза Дэвиера. Тогда ей казалось, что она поступает правильно. И к чему это привело? Она все равно оказалась женой Себастина. А он, похоже, охладел к ней. Или нет? Ведь он же сказал, что она сводит его с ума. Альвина охнула, вспомнив, что она ответила. Ну, хватит, ей надо успокоиться. Помнится по дороге, он говорил, что будет ей верен, а мужчины, насколько она знает, не могут долго обходиться без женщины. Так что никуда он от нее не денется.
День был напряженным, она устала и ее невыносимо потянуло в сон. Бросив бороться, Альвина, сдвинув на кровати все к одному краю, решила прилечь ненадолго.
***
Выйдя из покоев, которые, в общем-то, были всегда его еще с детства, Себастин, остановился, не зная что теперь делать. Вернуться? Но он и так с трудом ушел оттуда. А почему он должен уходить? Она его жена и все, что ему хотелось сейчас, он может получить. Но так почему же он все-таки ушел? Ведь чувствовал, что и она с трудом соображает от чувственного притяжения, от вожделения, что снедало не только его, но и ее. Зачем остановился? Чтобы понять, показать, что может остановиться и она не имеет над ним власти? Ему захотелось, чтобы она сама потянулась к нему обратно и сказала, что разрешает не останавливаться? А вот это ожидать от нее было глупо. Она бы все позволила, отдалась ему, только не надо было спрашивать ее ни о чем. А потом она упрекало бы его? Или нет? В конце концов, она не испуганная, юная девственница. Он явственно почувствовал ее досаду, злость, неудовлетворенность, когда отступил. Так почему же ушел? Испугался своих чувств, понял, что ничего не прошло, она так же сводит с ума? Или все еще робеет перед ней? А вот это смешно! Когда-то он так хотел её, и почему же не получить сейчас то, в чем ему когда-то отказывали? Теперь он вправе делать с ней все, что захочет. А впрочем, он тогда и не особо настаивал, щадя ее, понимая, что до свадьбы не имеет на это право, а ее “жених” воспользовался, забрал то, что принадлежало ему! Эта мысль опять всколыхнула в нем что-то темное. Первое что он сделает, когда вернется в столицу - поднимет и пересмотрит все, что собрал на маркиза Дэвиера. Пора уже этому маркизу попасть в опалу.