Наконец с едой было закончено, слуги убрали все со стола. Госпожа Пренмэ хотела остаться и расспросить барона, но он сказал ей, что то, что посчитает нужным, потом ей объяснит, и она, бросив странный взгляд на герцогиню, ушла.
- Надеюсь, она не подумает, будто бы у нас с вами порочная связь, - нервно хихикнула Альвина.
- Нет, - позволил себе улыбнуться барон, - она так не подумает, госпожа Пренмэ порядочная, милая женщина и прекрасно знает, что я никогда не предам герцога.
- А я, значит, способна на измену мужу? - возмутилась Альвина. - Но вы такой стойкий не поддадитесь мне, не соблазнитесь, даже если буду настаивать?
- Нет, что вы, я просто не так выразился. Прошу меня простить.
- Ох, я тоже что-то не то говорю. Но со мной такое бывает.
- Леди Альвина, нам с вами есть что обсудить. Давайте вернемся к нашим проблемам.
- Да, а то уже наступает ночь, а вы мне еще не сказали, что вы об этом всем думаете, и что собираетесь делать.
- Вот что я надумал, леди Альвина. Вам надо поехать к королю, игнорировать или ответить отказом, по моему разумению не выход. Но и поехать в сопровождении графа Варэ тоже нельзя, не доверяю я ему. Поэтому вы уедете тайно из замка, и сопровождать вас будут мои люди.
- А вы?
- А я останусь здесь, я не могу бросить замок. Но вы не беспокойтесь, с вами я пошлю толковых, надежных, проверенных людей, они доставят вас в целости и сохранности в столицу. Пока вы добираетесь, я буду всячески задерживать здесь графа, морочить ему голову, уверяя, что вы вне себя от радости от приглашения короля и собираетесь в путь, но ведь женщине так много времени и сил надо, чтобы приготовиться к путешествию. В замок я его, само собой разумеется, не пущу. Плохо, что он вас видел, знает теперь, как вы выглядите, а то можно было ему показывать какую-нибудь девушку, выдавая ее за вас.
- Вы думаете, что среди обитателей замка есть кто-то способный изобразить меня? - оскорбилась герцогиня. - А вы не забываетесь, барон?
- Да, пожалуй, вы правы, - улыбнулся мужчина, - прошу меня простить. Никто здесь не сможет так вести себя, чтобы граф поверил, что перед ним герцогиня, даже если учесть, что я собирался только с башни показывать подменную вас. Госпожа Пренмэ держится, как аристократка, но, увы, она не подойдет ввиду возраста и комплекции.
- Себастин говорит, что я одна такая неповторимая, - пробормотала Альвина, - вот только сомневаюсь, что это комплимент в его устах (из его уст).
- И он прав, леди Альвина, - перестав улыбаться, серьезно сказал барон, - и это не комплимент, а констатация истины.
- Даже не знаю, обидеться мне или возгордиться.
- Не надо обижаться, я не хотел вас ничем оскорбить, наоборот, я хотел сказать, что вы лучше многих женщин, которых я знаю.
- О! Если бы еще так считал мой муж!
- Он так и считает, я уверен.
- Ладно, оставим это. Лучше скажите, как мне быть в столице. Сразу же направиться в королевский дворец?
- Нет, я вам советую, вначале открыто поселиться в столичном особняке герцога, отдохнуть, привести себя в порядок, пошлите записки своим друзья, подругам, знакомым, что вы в столице и приехали по приглашению короля, и что он вам назначил аудиенцию. И вы вне себя от радости по этому поводу. Но не задерживайтесь с визитом к Его Величеству, и обязательно оповестите всех о дате и часе сего события.
- Боюсь, что мало кто ответит на мои послания, - невесело усмехнулась Альвина, - и скорее всего, почти никто не навестит меня.
- А это не важно, главное, чтобы как можно большее количество людей узнает, что вы вернулись и намерены посетить королевский дворец по приглашению самого короля. Пусть это станет главной новостью среди столичной знати. Тогда будет труднее вас безвестно опять отправить в ссылку, или закрыть в каземате.
- Вы думаете, что король вызывает меня только затем, чтобы арестовать? Но это глупо!
- О, нет, наш король далеко не глуп. Я могу ошибаться, но вся эта затея с приглашением может быть только для того, чтобы выманить вас из замка. Подозреваю, что король опасается - мы не дадим просто так арестовать вас и увезти, как пленницу. А вот как гостью к королю можем спокойно отпустить. Вот только одного не учел король - мы с графом давно знакомы и я прекрасно знаю кто он на самом деле.
- Когда я должна выехать?
- Еще до рассвета. У вас осталось несколько часов, чтобы немного поспать и собраться, с учетом того, что вам предстоит визит во дворец. Насколько я знаю, платья вам пошили?
- Да, у меня найдется наряд, в котором не стыдно появиться перед королем, во всяком случае, я надеюсь, что это так.
- Прекрасно. Госпожа Пренмэ даст вам письмо к управляющему столичным особняком.
- А что если герцог в столице и я застану его в особняке?
- Не знаю. Все может быть, хотя я и сомневаюсь в этом.
- Но если он там, то почему же молчит почти две недели?
- Вот вы это и выясните, если найдете мужа в столице. И еще, леди Альвина, вам придется как можно скорее достичь столицы, и никакого комфорта в пути не будет. Спать и есть вам придется на ходу.
- Ничего, я вытерплю.
- Что ж, я пойду подбирать людей, а вы готовьтесь к отъезду. И советую вам хотя бы немного поспать.
- Да, конечно, идите.
Глава шестнадцатая
Еще до рассвета, под покровом темноты, герцогиню и троих стражников вывели из замка по подземному переходу, который пролегал под холмом и заканчивался в лесном овраге. Там их ждали оседланные кони, а за лесом неприметная легкая карета. Но до кареты Альвине пришлось доехать на коне с одним из стражников. Другие распределили между собой багаж герцогини.
Когда Альвина увидела, что ее сопровождать будут только три человека, удивилась и обеспокоилась. Но барон успокоил ее, объяснив, что большое количество охраны вызовет подозрения, да и эти трое стоят десятерых.
Дорога до столицы показалась Альвине ужасной, ее везли какими-то странными, частенько казалось непроезжими дорогами, в объезд всех селений и городов. Она измучилась в неудобной карете без сна, отдыха, с редкими и кратковременными остановками. В постоянно мотающейся по неровной дороге и подпрыгивающей на ухабах карете есть было просто невозможно, ее и так тошнило от постоянной тряски. Иногда ей казалось, что у нее все внутри перемешалось и уже никогда не встанет на место. Пару раз она даже слетала на пол, больно ударяясь коленками и локтями, со страхом думая, что так можно и сломать себе что-нибудь.
И хорошо, что стояла сухая погода, а то, если бы прошел дождь, не дай боги сильный, карета застряла бы в раскисшей колее, а всадники бы погрузились, возможно, по круп коней в грязь.
Уже к вечеру, когда стало темнеть, они достигли столицы. Проезжая через столичную заставу, Альвина услышала, как один из сопровождающих на вопрос “кто находится в карете” назвал стражникам на воротах не ее имя, а чужое, и их пропустили, даже не заглядывая внутрь кареты.
Город уже готовился к темноте ночи, зажигались на фасадах домов факелы и масляные лампы-фонари, магазины и лавки закрывались и над вывесками и дверями так же зажигались огни.
Чем ближе был центр города, тем все ярче освещались улицы, теперь уже вдоль них стояли фонарные столбы, а дома становились больше, богаче, вывески на магазинах красочней. Вот уже стали появляться особняки. Карета ехала по улицам и Альвина выглядывала из окна, со щемящей тоской рассматривая знакомый с детства город. Карета повернула на следующую улицу и девушка с замиранием сердца ждала, когда проедут мимо дома герцога Лэвирина. Особняк встретил темнотой и тишиной, наглухо закрытыми воротами, даже фонари не горели вдоль решетчатого забора. Никаких признаков жизни не наблюдалось ни во дворе, ни в самом здании.
Альвина с тоской и болью смотрела из окна кареты на проплывающий перед ней родной дом. Когда-то эти черные окна светились огнями и частенько из них лилась музыка. Мать очень любила балы, развлечения, отец ей во всем потакал, и их шумный дом всегда был заполнен гостями, друзьями, родственниками, казалось, здесь никогда не переводился праздник, особенно в это время года. Осень - время балов и званых вечеров, негласно являющимися смотринами. Именно осенью, ближе к зиме больше всего заключалось помолвок. А весна - время свадеб. Но ее свадьба так и не состоялась. Вернее, она вроде как замужем, но свадьбы у нее не было. Альвина вытерла набежавшие слезы. Неужели же когда-то ее жизнь была легкой и беззаботной! Как далеко это было!