Насколько помнила Альвина, дом герцога Адъяра находился на соседней улице, и до него оставалось немного. А до этого придется проехать мимо особняка герцога Эвилича, отца маркиза Дэвиера. А ведь она даже не поинтересовалась ни у кузена Себастина, ни у него самого, сочетался ли браком с кем-то маркиз, или так и ходит в холостяках. И сейчас она удивленно думала, что ей все равно как жил все эти годы ее бывший жених и что с ним теперь.
Но перед особняком герцога Эвилича пришлось пробираться сквозь вереницу карет. Ворота были распахнуты настежь, из дома доносились громкие звуки музыки, шум веселья, видимо, герцог давал бал. Альвина откинулась на спинку и задернула шторку, смотреть на этот дом у нее не было никакого желания, да и не хотелось, чтобы ее кто-то сейчас увидел и узнал, такую запыленную, растрепанную, измученную дорогой.
Наконец карета добралась до особняка герцога Адъяра. Несмотря на то, что дом был темен и тих, а перед воротами горел всего один фонарь, плохо освещая двор, здесь ощущалась жизнь, в отличие от ее родного дома. Кованые ажурные ворота стояли приоткрытые, кое-где в окнах мелькали огни. Альвина, выйдя из кареты с помощью с одного из сопровождавших ее мужчин, с любопытством оглядывалась. Внутри, по другую сторону высокого забора, который казалось состоит из острых часто расположенных пик, росли деревья и плотные кустарники, что было, в общем-то удивительно для столицы. Ведь в городе если и были какие-то растения, то за домом, в саду. А двор чаще всего был открыт для обозрения с улицы, и ничего кроме цветов на клумбах не росло. А в этом дворе то, что творилось за забором, плохо было видно, тем более в темноте, зато за кустарниками и в тенях деревьях можно было спрятать, например охрану. По двору пробежала служанка, увидев карету и выходящую из нее Альвину, тихо ойкнула и кинулась обратно в дом. Из ворот выскользнул слуга, или, скорее всего, стражник, до этого, видимо, державшийся в тени забора.
- Кто такие? - недружелюбно крикнул мужчина, - Что вам нужно?
- Открывай ворота, - выступая вперед, ответил один из сопровождающих Альвину, - и доложи управляющей, что приехала герцогиня Адъяр.
- Кто? Герцогиня давно здесь не появлялась и это точно не она, - показал пальцем на Альвину стражник.
Альвина удивилась - есть еще одна герцогиня Адъяр? А, это, наверное, он имеет в виду мачеху Себастина?
- Я тебе сейчас руку отрублю, - прорычал все тот же сопровождающий, угрожающе надвигаясь на опешившего стражника, - открывай ворота и бегом докладывать о приезде герцогини!
Внезапно из тени вышли трое мужчин и двое из них были вооружены нацеленными на приезжих арбалетами, третий держал меч и явно готов был применить его в бою. Сопровождающие Альвину стражники молниеносно задвинули ее себе за спину и встали перед ней стеной.
Герцогиня испугалась, что их не пустят в дом, или еще хуже - убьют. И постаралась отмахнуться от гадкой мысли, что так их встречают по приказу Себастина.
- Леон?! - произнес удивленно человек с мечом. - Что ты здесь делаешь?
- Сопровождаю герцогиню Адъяр, - выступил вперед тот, кто обещал отрубить руку. - Подозреваю, Его Светлости очень не понравится, что его жену не впускают в дом.
- Герцога нет в столице больше недели, - произнес мужчина, опуская меч, - и я ничего не знаю о герцогине. То, что герцог женился, он не сказал перед отъездом. И мы не ждем гостей.
- Ален, впусти нас, прекрати устраивать бесплатное представление для всей улицы, - потребовал Леон, - я представлю все доказательства, у меня есть письма от барона Гонрэ и госпожи Пренмэ.
- Проверь карету, - кивнул Ален стражнику, который встретил первым прибывших и добавил для дернувшегося Леона: - не дури, ты прекрасно понимаешь, что я обязан это сделать, и будь благодарен, что не обыскиваем вас.
Карету быстро осмотрели, Ален велел опустить арбалеты и впустить всех во двор.
Альвина прошла за ворота и покачнулась, затем стала опадать на мощеный двор. Отсутствие вестей от Себастина, ее подозрения по этому поводу, ужасные события последних двух дней, бессонная ночь накануне отъезда, выматывающая дорога, нахлынувшие воспоминания о прежней жизни, бередящие душу мысли о том, чего она лишилась восемь лет назад, повергали ее в отчаянье, вызывали страх за свое будущее и даже за жизнь. Девушка последнее время прилагала огромные усилия, чтобы держаться, не пасть духом, не забиться в истерике, но далеко не радушная встреча перед домом Себастина стала последней каплей, лишила остатков сил, и Альвина свалилась без чувств. Ее успел подхватить Леон.
- Ты ответишь за это! - прорычал он Алену. - Герцог будет очень недоволен, когда узнает обо всем!
- Извини, - развел тот руками, - но кому как не тебе знать, что я выполнял свою работу. А Его Сиятельство скорее наказал бы меня, если бы я свободно впустил в дом незваных, подозрительных гостей.
-Слабая женщина для тебя подозрительная и опасная?
- Ты-то со своими головорезами далеко не безобиден! Не надо было требовать и орать под воротами дома! Но если и, верно, что эта девушка жена герцога, то чего стоишь? Неси ее скорее в дом, Леон.
***
Альвина выплывала из беспамятства, прислушиваясь к доносившемуся шепоту. Женский шипящий голос тихо отсчитывал кого-то. Альвине не хотелось открывать глаза, ее не мотало, не трясло, она лежала на чем-то мягком, уютно укрытая теплым одеялом. И возвращаться в реальность совсем не хотелось, там было слишком много проблем, а ей так хотелось тишины, спокойствия, умиротворения, счастливой, беззаботной жизни. И чтобы ее любили, баловали и холили, как когда-то это делал отец. Она не сдержала всхлипа.
- Ваше Сиятельство, - услышала знакомый голос Альвина, - вы очнулись? Где у вас болит?
Она открыла глаза и увидела над собой обеспокоенное лицо Леона.
- Сердце у меня болит, - хрипло ответила Альвина.
- Что с ее сердцем? - повернулся Леон к присутствующему здесь же еще одному человеку.
Альвина перевела взгляд и увидела стоящего по другой стороне кровати, на которой лежала, немолодого мужчину, он крякнул и наклонился к ней.
- Где у вас болит, леди, в каком месте? - елейно, чуть ли не сюсюкая, спросил незнакомый мужчина. - Боль какая? Острая или тупая, а может тянущая?
- Тянущая, - устало произнесла Альвина, прикрывая глаза, - острая, и тупая. Оставьте меня все в покое.
- Так, выйдете все, дайте леди отдохнуть, а то не продохнуть от вас здесь. Да и нечего вам делать в комнате девушки! - раздался громкий непререкаемый женский голос, и Альвина удивленно распахнула глаза.
В ногах кровати стояла высокая, сухопарая женщина неопределенного возраста, поджав и так тонкие губы, она осуждающе смотрела на Альвину.
- Но ведь леди больна, - возмутился Леон, - пусть лекарь еще раз осмотрит герцогиню.
- Я не больна, я просто устала, - промолвила Альвина и спросила, глядя на женщину: - Кто вы?
- Меня зовут Регина Борнэ, я управляющая этим домом. Вам надобно отдохнуть, поспать, я вижу, что вы без сил.
- Да, я бы хотела, чтобы меня все оставили в покое, - сказала Альвина, опять прикрывая глаза, проваливаясь в сон, и уже не слыша, как женщина выдворяет из комнаты Леона и лекаря.
Альвина резко проснулась, села на кровати, недоуменно оглядываясь кругом. Ей только что снилось что-то кошмарное, она куда-то бежала, от кого-то спасалась. Откинув одеяло, увидела, что все еще в дорожном, пыльном платье. Выбравшись из кровати, нашла на полу свои туфли и, обувшись, прошлась по комнате. По обстановке было непонятно чья это комната, но скорее всего это не гостевые покои, а комнатка или для гувернантки, или еще для кого-то чуть выше служанки. Судя по солнцу, ярко и весело заливающему комнату светом, было или позднее утро, или даже день. Внезапно засосало в животе, и Альвина вспомнила, что последний раз ела нормально еще в замке. Она направилась к двери, но она сама внезапно распахнулась.