Она вздохнула, словно очнувшись, и поцеловала его еще раз. Потом она высвободилась и взяла его за руку. Ему стало больно, когда она оторвалась от его груди. Больно и грустно. Зачем она уходит. Но за руку она его держала.
— Хочу домой, — сказала она, глядя на него с непонятным выражением.
Он вцепился в ее руку. Он был как в тумане и не мог двинуться с места. Она отстранила его.
Он беспомощно шагал рядом с ней, держа ее за руку. Она шла, опустив голову. И вдруг он сказал, словно придя к решению простому и единственно верному:
— Мы поженимся, Анна. Она молчала.
— Мы поженимся, Анна, ведь правда?
Она остановилась посреди поля и опять поцеловала его, страстно и непонятно приникнув к нему. Нет, он не понимал. Но он оставил теперь все мысли ради одной — мысли о женитьбе. Вот оно, решение, и пусть так и будет. Он хотел ее, хотел жениться на ней, хотел всецело обладать ею, назвать ее своей на веки вечные. И он зорко ждал этого свершения. Но в то же время к этому ожиданию примешивались легкое возбуждение и напряжение.
В тот же вечер он переговорил с дядей и теткой.
— Дядюшка, — сказал он, — Анна и я думаем пожениться.
— Ух ты! — воскликнул Брэнгуэн.
— Но каким образом, если у тебя нет денег? — удивилась Лидия.
Юноша побледнел. Слова эти вызвали в нем ненависть. Но как блестящий и яркий камушек, он не мог измениться и перестать сиять. Он ни о чем не думал. Он сидел в этом своем тяжком сверкании и молчал.
— А матери своей ты сообщил? — спросил Брэнгуэн.
— Нет, я скажу ей в субботу.
— Специально поедешь повидать ее?
— Да.
Наступила долгая пауза.
— И на какие деньги ты собираешься жениться — на фунт в неделю?
И опять юноша побледнел, словно душу его глубоко уязвили.
— Не знаю, — сказал он, глядя на дядю своими блестящими, не человеческими, но ястребиными глазами.
Брэнгуэн негодующе дернулся.
— А надо ведь знать, — сказал он.
— После у меня будут деньги, — сказал племянник. — Сейчас я возьму в долг, а потом отдам.
— Вот как! А зачем такая отчаянная спешка? Девочке всего восемнадцать, ты же двадцатилетний мальчишка. Оба вы еще не вправе поступать как вам заблагорассудится.
Уилл Брэнгуэн втянул голову в плечи и исподлобья бросил быстрый взгляд ярких недоверчивых глаз на дядю — взгляд пойманного в клетку ястреба.
— Какое имеет значение, сколько ей лет и сколько мне? — сказал он. — Разве есть разница между мною теперешним и мною, когда мне будет тридцать?
— Разница огромная, смею надеяться.
— Ты не имеешь опыта. Ни опыта, ни денег. Как можно собираться жениться, не имея ни опыта, ни денег? — вопросила тетка.
— О каком опыте вы говорите, тетя? — удивился молодой человек.
И если б сердце Брэнгуэна не ожесточилось гневом, неподатливостью своею не уподобившись бриллианту, он согласился бы с ним.
Уилл Брэнгуэн отправился домой хмурый и непокоренный. Он знал, что не может отступить от намеченного, ведь он принял решение. Изменить его — значит погибнуть. А гибели своей он не допустит. У него нет денег. Но деньги он где-нибудь раздобудет, и это неважно. Час за часом он лежал без сна — жесткий, ясный, не рассуждающий, и душа его твердела, кристаллизуясь в неизменность. После чего он быстро уснул.
Казалось, душа превратилась в твердый кристалл. Несмотря на дрожь, трепет страдания, в ней ничто не менялось.
На следующее утро Том Брэнгуэн, очерствев от гнева, беседовал с Анной.
— Что это за мысль выскочить замуж? — спросил он. Она стояла перед ним, чуть побледнев, в темных глазах сквозили враждебность и испуг дикого зверька, который будет защищаться, хотя весь трепещет от обиды и боли.