Наконец товар был принят, грузовичок уехал, и женщины стали оформлять накладные в книги прихода и расхода. Тут в магазин, нет, не вошёл, а ввалился неуклюжий и очкастый посетитель.
- Иди, чучундра, обслужи клиента! - Повелительным тоном Юлия Петровна дала указание Зине.
- А накладные?
- Сама всё проверю.
Зина подошла к прилавку, а строгий работодатель начала сверять товар, шумно передвигая коробки и ящики. Покупатель стал осматривать ассортимент.
- Это что за колбаса? - Наконец то поинтересовался он у Зины.
- Миргородская.
- А это?
- Молочная.
- А вот эта? Не могу понять то ли конячная, то ли коньячная?
- А вы глаза разуйте! - Не выдержала Зина.
Покупатель даже ухом не повел, а продолжил глазами прощупывать каждую колбасу.
- Ну надо же! У вас и Краковская есть! Только где её стряпали?
- Есть с Полтавы, и есть с Кременчуга.
- А с Кракова?
- Ту поляки сожрали.
- Ну так пусть ей и подавятся. А вот у вас "Московская". Она что из Москвы?
Зину начинало трясти.
- Нет. Её ближайшая корова родила.
- Ну пусть у нее рога отвалятся. - Невозмутимо ответил покупатель и ткнул пальцем в сосиски. - Дайте мне вот эти две сосиски.
Зина, облегчённо вздохнув, потянулась за товаром. Но тут воздух спокойствия прервал рёв Юлии Петровны:
- А где булочки!? Накладная есть, а булочек нет.
Зина пошла к коробкам.
- А мои сосиски!? - Забурчал посетитель.
Зина снова повернулась к очкастому мужчине.
- Чучундра, где булочки? - Рёв Юлии Петровны снова отвлёк внимание Зины.
- Я долго буду ждать свои сосиски? - Уже возмущённо шипел очкарик.
- Что булочки украли? - Не унималась Юлия Петровна. - С твоей зарплаты выскребу до копейки.
Зина попыталась ей ответить, но покупатель был не согласен с отсутствием к себе внимания с её стороны.
- Это что великий труд: продать две сосиски? Я требую немедленно обслужить меня.
Но с другой стороны продолжало нестись возмущение: "Где булочки?"
У Зины опять потемнело в глазах, и ком злобы на этот раз в горле не задержался, а покатился дальше и ударил в голову. Она достала с прилавка связку сосисок и с размаху ударила ею покупателя.
- На, удавись, очкарик с пяточком!
Покупатель с криком "Ой!" упал на пол и задрыгал ногами. Юлия Петровна замолкла, а Зина была уже не в себе. Ухватив поднос, она два раза успела им ударить по голове свою "благодетельницу и кормилицу". А после этого она выбежала из магазина и, рыдая пошла к остановке.
Покупатель и владелица магазина пришли в себя одновременно.
- Вы это видели? - Также одновременно спросили они друг друга.
День был неудачный. Покупатель ушел с пустыми руками, но оставил жалобу в "Жалобной книге". Юлия Петровна, просидев два часа и не дождавшись покупателей, закрыла магазин и пошла домой. По дороге, встречая знакомых, она рассказывала им жалобную историю:
- Вы ведь знаете Зину, мою продавщицу? Как я к ней относилась! Дурного слова никогда не сказала, а только "Зинуличка - красатуличка". И что вы думаете? Сегодня спросила её где булочки лежат, как сразу же подверглась избиению.
При этом она показывала две огромные шишки на лбу. Все сочувственно кивали головой, но при этом еле сдерживали смех. Шишки у Юлии Петровны уже напоминали рога у теленка. И только вечная подхалимка и торговка гуманитаркой по совместительству Алина Алексеевна, как всегда, пропела дифирамбы Юлии Петровне.
- Юличка, вы такое золото. А ваша Зинка так просто мегера. Вы, Юличка, мёд, а на мёд слетаются и мухи. Вот и занесло эту Зину к вам.
После таких слов у Юлии Петровны спал камень с души и разум предпринимателя заработал с новой силой. Предстояло найти новую продавщицу.
А Зина вернулась домой и, выпив крепкого чая, уставилась в телевизор. У нее тоже камень спал с души. Она была теперь свободной!
Журавль и цапля.
Друзья! Помните ли вы сказку о журавле и цапле? Нет? Тогда я вам её напомню.
На неком болоте жили журавль и цапля. И вот журавлю надумалось жениться. Да, и птицы страдают душевно от одиночества и к ним в голову лезут разные глупые мысли. Журавль не был исключением. А так как на болоте жила только цапля, то и свататься пошёл он к ней. Тут, как говорится, в чужом краю и с рябой в раю. Ну, вот приходит журавль к цапле и предлагает себя в мужья: "Я, - говорит - птица серьезная. Ни какой нибудь там баламут. Будем жить, да не тужить". А цапля, как всякая бабенка, прознав, что пользуется вниманием, распушила хвост. И подумалось ей, что она красавица-раскрасавица. А как взглянула на журавля, так сразу ей подумалось: "роза цвела, да не для козла". И отшила страждущего журавлишку, говоря: "Ну какой из тебя жених? Длинноносый, длинноногий, а умишком обделенный ". Обиделся тогда журавль и пошел к себе домой. А на цаплю снизошло озарение. "Вот дура, - подумалось ей. - На кой ляд барыне разумный холоп? Я б с моей красатой крутила б им, как цыган солнцем ". И побежала она к журавлю. Догнала его на полдороге и говорит: "Журавлик, я согласна. Будем жить да поживать, да добра наживать. Я буду за гнездом ухаживать, а ты лягушек тягать ". Да только журавль ещё от обиды не отошёл. Все внутри него кипело и бурлило. Поэтому ответил запоздало опомнившейся так: "Оно мне надо? Сама тягай лягушек для своего гнезда. А я и без тебя голодным не останусь ". Тут у цапли проснулась женская гордость. Плюнула она три раза и пошла, гордо задрав к небу клюв, домой. А журавлик уже остыл и разум снова в его голове закопошился. "Ну чего я взьелся? Дама сама проявила инициативу, а я клювом щелкаю. Пойду к ней вновь пытать счастья". А как пришёл к цапле, так услышал: "с птицами не далёкого ума не общаемся". Как услышал журавль, что его дурачком окрестили, так взьярился и наговорил цапле бранных слов. И курицей её называл, и старой девой её попрекнул, и дальнейшего безбрачия ей пожелал. А после развернулся и пошел к себе домой. Цапля же, поплакав, успокоилась и стала себя винить: "Разве можно так мужчину выводить из себя? Сердце же не камень. Пойду мириться к журавлику". Но что её там ждало можно догадаться. Вот так они и до сегодняшнего дня и ходят к друг другу. Только воз и ныне там.
Это была сказка, а вот быль.
Александр с детства был однолюбом и гордецом. Антонина была красивой и высокомерной. На небесах, видно, решили повеселиться и произвели их на свет в одном селе. Пришло время и мальчик Саша и девочка Тоня пошли в одну школу и в один класс. Детство быстро пролетело и, уже в классе пятом, Сашенька обратил внимание на красавицу класса. Он подошёл к ней после уроков и предложил: "Тоня, давай дружить. Я даже буду носить твой портфель". Но Тонечка ответила: "Я в верблюдах не нуждаюсь". И Сашеньку такая обида взяла, что он перестал с ней разговаривать и сохранял этакий обет молчания до восьмого класса. А в восьмом классе девочка Тоня превратилась в красивую девушку. Ей уже хотелось быть старше, чем она была на самом деле. Началась покраска волос, наведение макияжа, постановка шага и принятия поз. Одежда так же должна была соответствовать красоте владелицы. Оставалось одно: найти поклонника. Долго Тоня перебирала претендентов. Тот был толстый, этот ушастый, другой зачуханый. Оставались два претендента: Саша и Вася. Сашенька был ничего себе, а Васенька ничего себе с минусом. Поэтому Тонечка обратилась к Сашеньке: "Саня, а давай вместе сходим в кино". А Сашенька все ещё про верблюда помнил и поэтому ответил: "Верблюды в кино не ходят. Особенно с кикиморами". Тут он конечно перебольщил. Но Тоня никак теперь не могла ему простить сравнение её, красавицы, с скверным духом и куроненавистнецей. Отвернувшись от Сашеньки, она обратилась к Васеньке: "Вася, ты же не верблюд? То своди меня в кино". Но Васенька оказался жадюгой. Он стал подсчитывать во сколько ему обойдется такое свидание. "Сеанс - это тридцать копеек, - начал считать он. - А тридцать копеек это три пирожка, или два беляша, или два мороженого".