- Купи, мил человек. Какую хочешь козу?
- Мне б двухгодовалую и дойную.
- Есть такая. Пятьдесят гривен.
- Так я за деньгами и через час буду у вас.
На том и разошлись, а через час встретились. Бабка Татьяна уже не улыбалась, а, сморщив нос и сузив глаза, начала рычать. Именно рычать.
- Что ж это вы, мил человек, решили дурить старую женщину? Что ж это вы себе думаете? Старую бабу решили обобрать?
Григорий, потрясенный и услышанным и увиденным, потерял дар речи. Действительно, не каждый день на него рычали и махали перед носом клюкой. Да и, честно сказать, бабка Татьяна никогда красавицей не была и с годами делалась страшнее и страшнее. Селяне до сих пор удивляются, как это Григорий вообще решился к ней подойти. Между тем старуха продолжала наступление.
- Ты аферист! Вор! Безбожник! Тьфу на тебя.
- Да в чем же моя вина? - Наконец-то выдавил из себя Григорий.
- Ты ещё спрашиваешь, Ирод? Ты хотел мне всунуть пятьдесят гривен, тогда как в городе такая коза стоит восемьдесят. Меня соседка Зина поставила в известность. Так что меня не проведешь.
- Так вы же сами назначили цену.
Тут бабка присела и зарыдала.
- Я бедная женщина и несчастная, - неслось сквозь плачь. - А ты, Ирод, решил этим воспользоваться.
Потом плачь прекратился, слезы высохли, и бабка дала последнее слово.
- Восемьдесят гривен и не копейкой меньше.
Желание иметь козу у Григория было таким огромным, что он дал согласие. Только попросил три дня, чтобы собрать нужную сумму.
Через три дня Григорий снова предстал перед бабкой Татьяной на той же лужайке. Правда, было отличие. У него в руках было восемьдесят гривен, а бабка Татьяна и не улыбалась, и не злилась. Её лицо вообще ничего не выражало, а это означало, что она что-то крутила себя в уме.
- Вот деньги! - Крикнул ей Григорий без всякого "здрасьте". - Давайте козу.
Бабка пришла в себя.
- Постой, мил человек. Сколько денег?
- Восемьдесят гривен. Как договаривались.
- Э, нет. Зина сказала, что в городе коза стоит восемьдесят без доставки. А с доставкой сто. Давай посчитаем. Ты едешь в город и платишь пятнадцать гривен. Так? Так. Обратно заплатишь столько же. В автобусе за козу платить как за человека. Сколько это выходит? Сорок пять гривен. А сколько разом? Сто двадцать пять гривен. Я немного уступлю и возьму всего сто двадцать. Вот моя цена.
У Григория округлились глаза и раскрылся рот. Назвать это удивлением было бы не правильно. Это был шок. А бабка продолжала.
- Соглашайся, мил человек. Это не дорого - раз, без лишних забот - два. Да и где ты найдешь лучше и дешевле, как не у меня?
Тут Григорий пришёл в себя и разразился матом.
- Да провалитесь вы пропадом: ты и твоя коза!
Тут дар речи потеряла бабка Татьяна. А Григорий, высказав все, что он думает о ней, обозвав её каргой и ведьмой, удалился скорым шагом к себе домой.
Прошла неделя. Как-то ранним утром Григорий вышел на улицу и натолкнулся на бабку Татьяну.
- Ну, уговорил, будь по-твоему. - Залепетала бабка.
- Что должно быть по-моему? - Удивился или придурился Григорий.
- Давай сто десять гривен и забирай козу.
Григорию показалось, что у него сейчас вырастут рога и клыки, и он загрызет эту старушку. Но он взял себя в руки и решил действовать её оружием.
- Позвольте. Я знаю, что в городе у козы есть паспорт и медицинская справка. А у вашей есть? Нет. А только справка стоит двадцать гривен. Паспорт же и того больше. Всего гривен пятьдесят. Ну-с, сколько это получается? Шестьдесят гривен стоит ваша коза.
- Да это же грабеж! - Закричала бабка Татьяна. - Может в городе и ходят козы с паспортами, так мы же не в городе. На кой моей Милке паспорт, если и так все знают, что она Милка.
- Ничего подобного. Все должны иметь паспорт. Вот если я надумаю взять козу с собой в город, то кто её впустит туда без паспорта?
- А зачем ездить козе в город?
- Потому, что она будет у меня цирковой звездой. Поэтому делайте ей паспорт, делайте ей медицинскую справку и приходите. Я куплю за сто десять гривен.
Бабка не солоно хлебавши удалилась, а через пять дней вновь явилась.
- Мил человек, будь по-вашему. Отдаю вам козу за восемьдесят, а вы уж сами позаботьтесь о паспорте и справке.
Григорий вошёл в азарт и решил продолжить игру.
- Э, нет. Если вы продаете козу, то это значит, вы занимаетесь предпринимательской деятельностью. А налоги вы платите? Нет. Сами закон нарушаете и меня под монастырь подвести хотите. Штраф за покупку козы без налога, знаете какой? Поэтому я могу купить ее только за пятьдесят гривен. Все! Это последняя цена. А нет, так несите справку с налоговой. И не забудьте за паспорт и справку с ветеринарной службы.
Теперь наступила очередь бабки Татьяны разразиться матом. Тут досталось всем: и правительству, и ветслужбе, и и паспортному столу. Для Григория слова не подбирались и "козлина", "чурбак" были самыми мягкими.
На том и разошлись. Но только на неделю. Через неделю до бабки дошло, что синица в руке лучше, чем журавль в небе. Она согласилась отдать козу за пятьдесят гривен и мечта Григория сбылась. Село ещё месяц перешептывалось, обсуждая такую долгую сделку. Потом история забылась, а поговорка "первое слово дороже второго " прочно укрепилась в головах.
Кто кому дура.
На остановке сидела старушка и тихо плакала. Лишь иногда она шепотом говорила: "Чем так жить, лучше не жить". И все проходящие мимо понимали что у старушки горе. Каждый сам себе в уме рисовал это горе. Одни думали, что у бабушки украли деньги, другие, что у бабушки умер кто-то из близких, а дети считали, что у бабушки что-то болит. Подойти и спросить никто, правда, не решался. И вскоре плач старушки стал переходить в вой: "у-у-у-у. Чего я такая несчастная? У-у-у-у". Казалось ещё немного и её хватит удар и она начнет биться в припадке. Но тут подошли ещё несколько старушек и, судя по их реакции, знакомых нашей плачущей.
- Васильевна, ты чего рыдаешь? - Воскликнули подошедшие в разнобой.
- Не везучая я. - Ответила сквозь рыдания Васильевна.
- Как так?
- Да вот так! - Уже рявкнула, успокоившаяся Васильевна. Потом, сообразив, что можно излить свою душу, продолжила:
- Ну разве это жизнь? Вчера оборвала вишню и продала по цене три гривны за литровую баночку, а сегодня баночка вишни стоит уже десять гривен. Сегодня утром продавала яйца и продала их по восемнадцать за десяток. К обеду подошла Алька и продала яйца по двадцать. Ну где эта справедливость? Ну почему этой подлой Альке везёт, а я как последняя дура?
Наступила тишина. Наша старушка посмотрела на одну подругу, потом на другую. Те, молча, качали головами. Даже не было понятно: сочувствуют они ей или нет? А тут ещё к остановке подошла молодая девушка в шортиках. Васильевна, глянув на девицу и вспомнив, что ей уже пошел седьмой десяток, вновь завыла: 'у-у-у". Подруги тут же кинулись её успокаивать.
- Ну ладно тебе. С кем не бывает?
Одна из них решила взять удар на себя.
- Разве это невезение? Вот я дура, так дура. Вчера купила на рынке килограмм огурцов за семнадцать гривен, а вечером зашла в супермаркет, а там огурцы по десять. Вот это я сдурила на полную.
Васильевна, услышав, что она не единственная дура на сегодняшний день, успокоилась. В голове понеслись мысли теперь по отношению к своей подруги: "Действительно дурочка. Только такая дура могла купить огурцы по семнадцать, когда в супермаркете они сегодня по восемь". Мысли прервались при виде ещё одной старушки, которая проходила мимо остановки. Это была та самая подлая Алька.