Я перебрал в памяти чётки событий, нанизанных на нити наших судеб. По правилам должна была следовать Земля — если руководствоваться тем порядком, в котором мой друг раскладывал камушки. Жёлтенькая лепешечка слюды.
— Ты подразумеваешь историю с Мицко? — осторожно уточнил я. Земля не получалась.
— Именно, — прищурился Ю. — И?
— Выходит вода, — пожаловался я. — Тот ливень, из-за которого мы…
— Нет-нет-нет! — замахал руками юмеми. — Обращайся к истоку событий. Ливень и буря загнали нас на заброшенный постоялый двор, но причиной всего, что там произошло, были вовсе не они!
— Зеркало! — озарило меня. — Металл!
— Правильно. Зеркало и нож. Так и так — одна стихия.
Ю прочертил какой-то веточкой полосу между красным камнем и белым. Не по кругу, как полагалось бы. Наискось, обходя стороной камешек, обозначающий Землю.
— Умница. Думай дальше.
— Затем мы без особых приключений добрались до столицы, — я решил проговорить воспоминания, чтобы Ю остановил меня, если я пропущу нечто важное. — Я узнал о смерти принца, ты познакомился с отцом и Ясу… но это всё не в счет, да? Это не общее. Потом… дерево? Стихия Древа?!
— Полагаю, это очевидно. Своим неумеренным любопытством я разбудил твою память, а она, в свою очередь, побудила тебя к расспросам Дзиро. Ты узнал важное о своей семье и о мире вообще, а я — о тебе. Это история многому нас научила…
— А потом — Земля! — перебил я, выводя пальцем недостающие чёрточки между камнями. — Точнее, подземелье.
Фигура, нарисованная подобным образом, напомнила мне план оборонительных сооружений дворцов правителя. Пятиконечная звезда, до которой не хватает одной-единственной завершающей черты.
— Видишь, Кай, — юмеми поймал мой торжествующий взгляд, — события идут не в должном порядке.
— Это очень плохо?
— Будь последовательность произвольной, случайной, с повторяющимися стихиями — это не имело бы рокового значения. Вся наша жизнь — череда подобных проявлений. У завершённых сочетаний есть свои названия, а самих цепочек — бесчисленное множество, потому что они могут быть очень длинными… иногда от рождения и до смерти человека. Но именно такая последовательность, как выходит у нас, противоположна Кругу Созидания и называется Звездой Разрушения. Добра от неё ждать не приходится.
Он умолк, и некоторое время мы внимали лишь голосу поднявшегося к ночи ветра. Он шевелил пряди волос рассказчика, и они казались смутными тенями, обесцвеченными спустившимися сумерками. Вкупе со всем сказанным, образ моего друга породил во мне ощущение чего-то нечеловеческого. Мудрости. А может быть, печали. Я впервые задался вопросом, кто же он на самом деле? Обычный уроженец Срединной Страны? Призрак прошлого, великий волшебник древности?
— Посуди сам, — юмеми нарушил тишину, и голос его, мягкий, тёплый и глубокий, вернул меня к действительности. Человеческий голос. — Огонь остывает и превращается в угли, те рассыпаются в золу, зола постепенно обогащает землю, в земле рождается руда, из которой выплавляют металл. Тот отворяет кровь, и она становится водой, которая питает древо, а дрова… дрова идут в пищу пламени. И так вечно, вечно. Это не только календарь на дзю, друг мой. Это, как видишь, нечто большее. Круг Жизни. Каждая сила состоит из действующего и принимающего это действие начал, и они чередуются. Таков естественный путь, путь созидания, роста, развития всё нового и нового.
— А на пути разрушения… постой, Ю, дай мне самому! Так… Начну тоже с пламени. Огонь превращается в угли, а те… те… а причем здесь металл, Ю?
— А во всех последовательностях, кроме исходной, начала перемешаны, и проявления их сумбурны. Потому предсказание будущего испокон веков считалось непростой штукой, уделом избранных, самых мудрых. Мой же совет — выбрось пока начала из головы и рассуждай о стихиях в целом. А в остальном разберёшься как-нибудь потом.
— Хорошо, — согласился я. — Итак. Огонь разрушает… плавит металл. Верно?
— Совершенно.
— Металл рубит дерево, которое… а что такого может сделать дерево с землёй?
— Достаточно представить, что оно ею пользуется, поглощает её части ради собственных нужд. Оно растет над землей и в земле, властвует над ней.
— А земля пьёт воду! — выдохнул я, — Впитывает без остатка. Да, и впрямь всё складывается, но шиворот-навыворот. Раньше первая стихия давала жизнь следующей за ней, а теперь первая вторую использует, порабощает, подчиняет своим целям. И новое… не появляется!
Ю поднялся и посмотрел на реку.
— Вот потому меня и тревожит постоянное соседство с водой, — тем не менее, вполне бесстрастно произнёс он. — Но выбор, конечно, за тобой.