Я, не дожидаясь напитка, подошёл к предмету. Он висел, слегка раскачиваясь, задетый каким-то пьяницей. Картинка была ничем не примечательной перерисовкой известной работы. А внутри… Сразу стало ясно, почему в харчевне беспорядок. Сикигами Пламени, пускай и спящая, — не то существо, которое может даровать спокойствие дому и душевное умиротворение его обитателям. А уж какие неприятности сулят её гнев и пробуждение… У помощников Сил тонкая и нежная суть, принадлежащая иному миру. Огненные, вдобавок, отличаются природной пылкостью, а небрежность и грубое обращение приводит их в ярость. Стоит повредить хоть краешек пергамента, и от заведения даже головешек не останется!
Я поймал другого разносчика и выразил желание переговорить с хозяином. Явившийся на зов полный неопрятный мужчина с раздражением спросил, чем я недоволен.
— Ну что вы, что вы! — я поклонился. — Меня заинтересовал этот свиток…
— Что?! Ты опять? Я же сказал — он останется здесь! Проваливай!
— Но я…
— И слышать ничего не хочу! Вон отсюда, ханьский ублюдок!
— Я предложу очень хорошую цену! Давайте поговорим наедине.
— Слышал я ваши предложения! Проваливай!
— Но я впервые вижу этот свиток! Вы имели дело с кем-то другим.
— А мне какая разница?! Все вы на одну рожу! Он достался мне по наследству! Вон, я сказал!!! — хозяин собрался было призвать на помощь подручных, но я опередил его жест, выхватив из рукава связку монет. Весьма увесистую.
— Готов заплатить прямо сейчас!
Нехорошо звенеть монетами на виду у такого сборища, но что ещё оставалось?
Толстяк задумался, в мутноватых глазках сверкнула алчность. Продолжай он противиться, я бы отказался от затеи. Его право продавать или не продавать наследие предков. Вот только уж очень опасным оно было. Но признаюсь честно: на обычный свиток я бы дважды и не посмотрел.
— Сколько там? — наконец, буркнул он. Глаза его так и пожирали связку — наверняка, дай-сэны с о-сэнами уже сложились в глубинах его заплывшего жиром разума.
Я ответил. Глазки владельца заблестели ещё пронзительнее.
— Вполовину больше.
Я обомлел. Какова наглость!
— Но позвольте…
— Или как я сказал, или можешь проваливать!
Какая утончённая любезность…
— Я предлагаю вам все деньги, которыми сейчас располагаю. Завтра я могу и передумать.
— Как?! Ты ещё смеешь торговаться?! Последняя память моего отца… ты, грязный…
Я не стал намекать, что, во-первых, совершал омовение не далее как накануне вечером (в отличие от собеседника), а, во-вторых, благовоспитанные потомки не продают память о предках ни за какие деньги. А также вежливо ведут себя при заключении сделки. Некоторые люди неисправимы.
— Хорошо, — согласился я. — Завтра… или на днях, я вернусь. Если стоимость товара за это время ещё увеличится, сделка не состоится.
«Тогда гореть твоей харчевне светло и ярко!» — добавил я про себя.
На лице владельца заведения отразились сомнения, не стоит ли удовлетвориться более скромными деньгами, зато обещанными к незамедлительной выплате, но жадность переборола.
— Вот тогда и будет видно, — пробурчал он и удалился наверх.
Я не стал дожидаться так и не принесенного чая и поспешил домой.
Вот и вся история!
Ханец улыбнулся, а я не сумел скрыть досаду.
— Как, вся? — Только настроился на длинное захватывающее повествование! Что за рассказ, одно предисловие…
— А так, — небрежно отмахнулся Ю. — Что случилось ночью, ты видел. А сегодня с утра пораньше я первым делом навестил квартал Южных Ветров. Да, от заведения и впрямь остались одни воспоминания. Сгорело подчистую. По-настоящему. Ходят слухи, кто-то светильник перевернул. Но мы-то знаем… Если уж на городских воротах столбы перекосило, то хлипкие стены харчевни и подавно! — он вздохнул. — Всё, что угодно свалиться могло — не только светильник.
Я хотел спросить, какая судьба постигла гнусного владельца и его присных, но передумал. Меньше знаешь — жизнь длиннее. Надо же, какой шустрый этот юмеми: уже и в южной части города побывал. Далеко ведь отсюда. Вон, и пожара видно не было, хотя при вчерашней погоде…
— Ты полагаешь, призрак сам вырвался на свободу?
— Сикигами — не призраки, это совершенно разные сущности. Конечно, вырвался. А уж сам или нет… Возможно, кто-то снова задел рисунок, или хозяин снял его в предвкушении продажи. И птица проснулась. Хотя лично мне кажется, что дело обстояло иначе.