— И какую же из сестрёнок он выбрал? — улыбнулся я.
Человек этот вызывал у меня некоторую приязнь. Проиграв Ясумасе в поэтическом соревновании, одном из тех, что проводятся в ночь осенней луны, он вёл себя достойно и воспринял поражение легко, как подобает благородному мужчине. После этого мы втроём не раз коротали время за чашечкой-другой чая, а то и чего покрепче.
— Старшую, конечно.
Как предсказуемо! А младшая-то, певчая птичка, нравилась Сэтте больше! Другая красивее — ожидать, пока её выдадут замуж, чтобы заявить о правах на младшую девицу, не пришлось бы. Но нет, поступил согласно рассудку, ведь именно за старшей закреплён дом в квартале Северных Туч. Не победить ему Татибану и в следующем году!
— А Таката? — перевёл я разговор с темы печальной на тему… ещё более печальную.
— А Таката уже ни на ком не женится, — фыркнул мой друг, покосившись на Ю.
— Принц действительно отравился рыбой? — спросил молчавший доселе юмеми.
— Меня там не было, но говорят — да.
«Странно, до жары ещё далеко, чтобы рыба портилась», — в голову постучалась мысль, от которой сделалось неуютно:
— Что с хозяином харчевни?
— Зарублен на месте доверенным слугой принца, а семья изгнана из столицы, — вздохнул наш собеседник. — Но мы будем помнить его вечно! Мы будем называть именем этого святого подвижника детей! Такатиных, конечно. Знаешь, сколько их осталось?
— Да ладно тебе, — проворчал я. — Нельзя быть таким злопамятным.
— Кончина принца омрачает твоё сердце? — ухмыльнулся Ясу.
— Моё — нет, а дядино — да, — отрезал я. — Какой-никакой, а сын.
— Нельзя быть таким добрым, — пробормотал тот, но удержался от дальнейших колкостей.
— Ладно, — я в который раз попытался исполнить служебный долг. — С вами хорошо, но на двоих и саке крепче, так что придётся вам некоторое время скорбеть без меня. Как разрешу домашние вопросы, так и вернусь.
Очутившись в стенах родного дома, я велел послать за Дзиро и составил донесение в Судебную Управу. На самой дорогой бумаге начертал лучшей из кисточек:
Верховному Судье,
приближённому двенадцатого ранга при дворе Сына Пламени
почтенному Исаи-но Нобору
Приближённый пятого ранга Хитэёми-но Кайдомару кланяется и сообщает, что приказ, данный ему первого Дня Углей месяца Светлой Воды, выполнен, и указанное лицо согласилось оказать честь дому Хитэёми.
Вот и всё. Я запечатал послание. Судья — один из младших зятьёв императора и, разумеется, действовал по повелению последнего. Иначе оттиск на выданном мандате был бы другим — от личной печати Исаи-но Нобору, пяти тяжеловесных знаков, хитро переплетённых меж собой.
И всё-таки, почему дядюшка не переговорил со мной лично? Наверно, скрывает заинтересованность от остальных придворных. Как любопытно!
Я отдал бумагу Дзиро, и тот, брюзжа себе под нос, поковылял к воротам. Надеюсь, успеет доползти до Управы, пока та не опустела! Сам же поспешил к оставленным на произвол судьбы гостям.
Последние были весьма далеки от того, чтобы лить по мне слёзы. Ещё издалека я заслышал жизнерадостный голос Ясу, повествующего о некоей красотке, которая столь долго снимала с себя многочисленные платья, слой за слоем, что её поклонник взял да заснул на девятом по счёту, и попытка девушки настроить дружка на любовный лад провалилась. История незамысловатая, но Татибана в совершенстве владеет даром рассказчика, и прервать его граничит с кощунством.
Я дождался развязки, из которой следовало, что всех придворных дам скосила новая мода: не надевать более двух утики. Это вызвало шквал возмущения отцов, братьев и супругов, потребовавших от императора восстановления привычного порядка вещей специальным указом. Что думал на сей счёт сам государь, пока оставалось никому не ведомо, поскольку неожиданная кончина среднего сына и траур временно приостановили противоборство Инь и Ян. Сам Ясумаса склонялся к точке зрения прелестниц, полагая, что по весне лишь деревьям пристало одеваться листвой, а животным и женщинам подобает менять зимний мех на летний, а двенадцать слоёв шёлка — на два.
— Ещё одна свежая сплетня? — рассмеялся я, и мой друг кивнул. — А с кем всё это случилось, поведаешь?
— А я не сплетник, и имён не упоминаю! — сделал неприступное лицо Ясу. — Меня повеселила сама история как таковая. Вот я и решил поделиться с господином Ю.
— Поучительный случай, а вы, господин Татибана — превосходный рассказчик, — поклонился тот в ответ.