Там и столкнулся с Дзиро и Мэй-Мэй, в сопровождении прислужницы вышедшей из дома. Не лучшее время для прогулки. А значит…
Мы укрылись в беседке. Морось плавно переходила в дождь. Не люблю я нашу оварскую весну! Если бы с Ю всё было в порядке, он давно бы уже вернулся.
— Ваш… супруг, — я поклонился девушке, вовремя вспомнив о нашей договоренности, — не сообщал, что задержится?
Та резко мотнула головой, и в жесте этом я почувствовал тревогу.
— Нет, господин мой! Я так понимаю, что и вас — тоже?
— Да. Вы не знаете, куда он мог направиться?
— Он сам не знал, — расстроенным голосом ответила Мэй-Мэй.
— Я так и думал…
— Вы ж не собираетесь отправляться на поиски в такую погоду? — Дзиро заступил мне дорогу. — Нет нужды спешить, господин мой. Обидно будет, если разминётесь. Да и не такой он человек, чтобы в обиду себя дать.
Не знаю, какую лапшу навешал ему на уши юмеми — до сих пор интересно, чем южанин объяснил неожиданное возникновение Мэй-Мэй посреди путешествия. А может, и не объяснял ничего. Он такой! Но Дзиро очень быстро проникся к Ю уважением и почтением. Вот это, я понимаю, волшебство!
— Да, Дзиро, но если не вернётся — мы с Ясу отправляемся на поиски. Спозаранку. А тебе я поручу доставить запрос в Управу. Всё-таки, пропажа лица, призванного ко двору печатью Сына Пламени, дело нешуточное. Кстати, как ты его опишешь?
— Сложно описать выходца из Срединной Страны так, чтобы житель Империи его признал, Кайдомару-доно. Ростом на полголовы выше вас. Молодой, лет двадцати пяти или чуть старше, стройный и пригожий. Волосы длинные, чёрные, утянуты в ханьский узел на затылке. Черты лица… ну что тут ещё скажешь, господин? Ханьские черты лица! Глаза тёмные, узкие. Кожа светлая, с желтоватым оттенком, чистая, отметин никаких нет, особых примет — тоже… Одет в…
— Ясно, можешь не продолжать. Госпожа Ю, вы желаете что-то добавить?
— Описание безупречно, к нему добавить нечего, — поклонилась Мэй-Мэй.
— Прекрасно. Вот такое описание, Дзиро, и составишь завтра утром. Если не объявится.
А я буду искать тебя таким, как вижу сам. Даже если я один таким тебя вижу!
Глава 10
Беспокойство
(Третий День Воды месяца Светлой Воды, 499-ый год Алой Нити)
Тишина, лишь в приоткрытые сёдзи, затянутые тонкой бумагой, скребётся мохнатая тень сосновой ветки. Мерцающий плод круглощёкой луны упал с небосклона, перевалив незримую черту, именуемую полночью. Скоро начнёт светать. Поначалу поблекнут звезды, семена ночного светила — словно яркие серебряные о-сэны, рассыпаны они по чёрному покрывалу, и холодный ветер звенит, играет ими. Утихнут ночные шорохи. На горизонте появится бледная полоска, предвестник зари. Родится и постепенно расширится, повзрослеет утро.
Юмеми так и не объявился. Тщетно пытался я отбросить гнетущие предчувствия и уснуть, ведь завтра понадобится столько сил! Без толку. Даже надежда на то, что мой гость даст о себе знать в сновидениях, не помогла. Взбудораженный, я не сразу сообразил попросить у матери чего-нибудь успокаивающего. А потом уж поздно сделалось, да и будить её рука не поднялась. Самое сладкое для дрёмы время, ещё немного — и защебечут первые птицы.
Шёлк неприятно холодил тело. Виданное ли дело — выползать из-под нагретых покрывал в такую рань? Для меня — уж точно невиданное, да и Дзиро будет неприятно удивлён, когда я растолкаю его и отправлю за водой да полотенцами. Хотя зачем беспокоить старика? Прокрадусь в пустую кухню тихонько, как мальчишка.
Я слегка ополоснул лицо из чистой плошки — надеюсь, действительно чистой, а не показавшейся таковой из-за тусклого огонька светильника. Сумерки сгустились вокруг остывшего очага и казались уютными, пропитанными предрассветной дремотой. Всю ночь промаявшийся бессонницей, я неожиданно для самого себя зевнул, и через недолгое время начал задумываться, а не прилечь ли снова? От сомнений меня освободил стук в дверь.
Ю! Вернулся!
Скоти-и-ина…
Не дожидаясь пробуждения слуг, я поспешил его впустить. Но на пороге оказался не ханец, а Ясумаса, и вид у него был донельзя встревоженный. Обеспокоенный и усталый. Однако у него хватило сил и наблюдательности, чтобы удивиться.
— Разбудил?
Я покачал головой.
— Не извиняйся, мне не спалось. И, гляжу, тебе — тоже. Что стряслось?
— Она исчезла!
— Твоя… Химико?
— Да. — Он выдохнул, словно бежал со всех ног, и тяжело привалился к стене, закрыв глаза. — Это какое-то наваждение!
Я молча взял его за руку и повёл в свою комнату. Сегодняшний… нет, уже вчерашний вечер «проигрывался» нами, словно навязчивая мелодия для разучивания. Снова и снова.