— Кажется, пришли, — он кивнул на дом слегка в стороне от других. — И каковы наши дальнейшие действия?
Я прикрыл глаза ладонью: солнце уже склонялось к горизонту и ярко полыхало в прорезях нависших туч. Квартал Журавлей уходил на запад. Крыши домов были густо заштрихованы прощальной игрой солнечных лучей, а люди, идущие по улицам, казались брызгами туши, слетевшими с кисточки неизвестного художника. В противоположном же направлении ещё властвовал день, обласканный весенним теплом. Там невдалеке виднелись храмовая рощица и просвечивающий через окутанные зеленоватой дымкой стволы бронзовый купол храма.
Дом, который мы искали, стоял в глубине огромного, по меркам Дворцовой Площади, сада, обнесённого высоким дощатым забором наподобие того, что ограждал от любопытных взоров жилище юмеми в Кёо. Это не внушало уверенности в успехе предприятия — скорее, наоборот. Хорошо скрывают — того пуще охраняют!
— Обойдём по кругу? — смягчился Татибана, видя расстройство, отразившееся на моём лице. Я пожал плечами. Что остаётся?
Мы исследовали препятствие на всём его протяжении. Проникнуть можно было через арку главного входа, да какой в этом толк? Разве что ханьцу станет веселее в обществе ещё двух пленников. Но, скорее, прогонят взашей, разыграв возмущённую неосведомлённость. И будут начеку. Хорошо, что за высоким забором наши перемещения тоже останутся незамеченными. По крайней мере, хочется в это верить.
— А вот и запасной выход, — я ухватил за локоть Ясу, вознамерившегося пройти мимо чёрного входа. — Но, боюсь, сюда стучать так же глупо, как и ломиться через парадную арку.
— Не могу с тобой не согласиться, — язвительно ответил тот. — Идём дальше? Впрочем, мы вернулись к началу. Вон уже роща!
Он сделал несколько шагов в ту сторону и бросил умоляющий взгляд, заметив моё недоумение. Ах, как я мог забыть?! Что ж, у друзей беды на двоих… будем надеяться, что счастье — тоже. Всё равно, пока окончательно не стемнеет, о вторжении не может быть и речи.
— Это ведь та самая роща, в которой полным-полно жутких идолов? — осведомился я, пытаясь направить его мысли в иное русло. Нельзя же думать об одном, так и разума недолго лишиться!
— Да. Та, где я впервые встретил её…
Куда там! Проще реку убедить обратно течь, чем влюблённого от суженой отвлечь, -
гласит народная мудрость. За ним ещё угнаться попробуй! Понёсся вперед, едва завидев деревья, словно олень в весенний гон. Да, по всему выходит, что сам я настоящей любви никогда и не знал. Вот только смотрю на Ясу и сомневаюсь, так ли уж это плохо. Чтобы страдать, метаться без сна по городу, вздрагивать при виде похожих на неё женщин… нет, я уж как-нибудь обойдусь! Хватит с меня проклятого ханьца! Вот ведь досадная участь досталась тебе, Хитэёми-но Кай: некоторые возлюбленных разыскивают, а ты — невесть кого…
— Ах!
Я вздрогнул от неожиданности. Татибана рванулся к решетке, забыв отпустить мой рукав.
— Химико-доно!!!
Из-за стволов показалась женщина: молодая, невысокая, но сложенная с изяществом. В нарядной лиственного цвета уваги поверх десятка утики, шафраново-жёлтого и сине-зелёного оттенков, с единственным белоснежным слоем между ними. Однако! А ведь такое сочетание называют "хана татибана", цветок апельсина. Совпадение? Она резко остановилась и замерла, глядя на нас, и в её глазах, показавшихся огромными озёрами светлого золота, я увидел сплав испуга и тайной радости. Несомненно, это была та, кого искал мой друг.
— Химико-доно! — Ясу потянулся к ней через ограду, осознал, что расстояние слишком велико, и вознамерился перепрыгнуть через литые прутья. Напорешься, дурачина!
Его избранница пришла в себя и попятилась, неуверенно покачав головой.
— Нет! Погоди!! — мой приятель перемахнул через ограду, будто та была ему по колено. Женщина всплеснула руками и, развернувшись, изо всех сил поспешила прочь. Ясу ринулся за ней. Я преодолел препятствие, желая не упустить бегущих из вида, и услышал треск разодранного шва. Хака-ама… Ну, дружок, с тебя причитается!
Догнать последнего не составило труда. Он в одиночестве стоял возле массивного каменного надгробия, воткнутого в землю под углом или изрядно покосившегося. Таинственной особы и след простыл.
— Потерял? — сочувствующе произнёс я.
— Не понимаю… — зрачки его были расширены от потрясения. — Она только что была здесь! Я видел, как она спряталась за камень, но гляди — там пусто! Неужели… неужели ты был прав, утверждая, что она призрак… — он пошатнулся, схватившись за камень.
Я осторожно сунул нос за плиту, вопреки сказанному ожидая застать скорчившуюся беглянку. Ни души. Одна лишь трава. Целая куртина пышной растительности месяца Светлой Воды — пожалуй, самая роскошная в пределах видимости. Ишь, в экий ковёр сплелась! Даже странно. А ну-ка…