А ведь очень похожа на ту, что я видел во сне! Если представить её с обратной стороны…
Я шёпотом попросил Ясу, совершенно обескураженного таким поворотом событий, посветить мне. И стал исследовать стену, ощупывая каждый камень. Нагнулся проверить, есть ли движение воздуха у самого пола. Кажется, да. А это что такое?
У самых моих ног лежал каменный обломок. А может быть, и не обломок. Я поднял его и приблизил к глазам, подозвав Ясумасу со светильником. Странное изделие — да-да, именно изделие! Пятигранный стержень из матового серого камня, плотного до вязкости. Длиной и толщиной с мой указательный палец, он имел по две полулунных прорези в верхней, средней и нижней частях. На конце же расширялся и представлял собой необработанный булыжник. Я повертел его и так, и эдак. Инструмент? Тогда рабочая часть — длинная, а необработанный край — что-то вроде рукоятки.
— А это не может быть ключом или рычагом? — подал голос мой друг. — Смотри, прямо по руке!
Он выхватил у меня находку и сжал кулак на негранёном камне.
— А другой конец вставляется… вставляется…
— Вот сюда! — торжествующе воскликнул я, указывая на стену слева от плиты. — Видишь, отверстие? Только… каким бы прочным он ни казался — бережно, ради Пламени! Это ведь не металл!
— Металл уже давно бы проржавел и в пыль рассыпался, — пожал плечами Ясу, тем не менее, с превеликой осторожностью поднося ключ к скважине.
— А вот и нет, здесь сухо. Ну же, поворачивай!
Ясумаса посмотрел на меня странным взглядом.
— Знаешь, я подумал… а надо ли?
— То есть, как? — я почувствовал возмущение. Это ещё что за штучки?
— Если бы Химико вошла внутрь, она или забрала бы ключ с собой, или оставила бы его в замке. Получается, мы выбрали неверное направление!
— Но ты же сам был убеждён, Ясу! — пробормотал я, прекрасно осознавая справедливость его доводов.
Тот вздохнул:
— Выходит, ошибся. Хотя ясно ощущал, что вот-вот её нагоню, за каждым поворотом ловил её тень… как же так? Может быть, успеем вернуться? — он с надеждой посмотрел назад, словно ожидая, что увидит возлюбленную за собственной спиной.
— Ясу, прости, но мне тоже следует отыскать одного человека, если ты забыл! И возможно, мы сейчас в двух шагах от него! — взмолился я.
Ясумаса колебался лишь миг, в течение которого на его лице отражались стыд и раскаяние. Тем временем я взял у него ключ и вставил в отверстие. После чего, затаив дыхание, попытался повернуть по ходу солнца. Стержень слегка провернулся и застрял. Я, с ещё большей опаской, пошевелил им и принялся вращать в обратном направлении. И охнул: стержень углубился в стену на треть.
Всё ясно. Из-за того, что отверстия не круглые, направление вращения может быть только одним. Но полулуны на средней части ключа располагались в обратном порядке, а значит, теперь следует вращать его снова по ходу дневного светила.
Я провернув ключ в этом направлении, после чего он ещё глубже проник в камень. А затем справился с третьим рядом прорезей. Ожидаемого щелчка не услышал, но по своду, по полу пробежала сильная дрожь. Дверь со скрежетом стала сдвигаться, словно обычная фусума. Тем не менее, впечатление это производило наисильнейшее! Надо будет расспросить Ю, как в его ханьских погребениях оборудовали подобные двери. Не рабы же ворот вращают. Кстати, в собственном доме юмеми…
Хитэёми-но Кайдомару, хватит тянуть время! Если его там не окажется, наберись мужества это выяснить! Вперёд!
Обнажив тати, я заглянул внутрь. Помещение напоминало тот склеп, что мне показывал юмеми. Сильно напоминало! Я шагнул во мрак, Ясумаса подался было за мной, но вовремя передумал и замер на пороге со светильником в руке, просто подняв его повыше. А вот и каменное основание, и плошка с водой, пустая. Где же Ю? Они его увели… куда?..
— Ясу, ещё выше дотянешься? А то за углом темно, как…
— Долго же ты, Кай! — голос юмеми раздался откуда-то сбоку, я вздрогнул. Тот фыркнул, но в его смехе ощущалась такая радость, что я не обиделся. Да и как на него сейчас обижаться? Вон, вышел из темноты и щурится от света. Волосы растрёпаны, лицо слегка восковое, но живой! Ещё и хорохорится! Павлин драный!
— Простите, что спрятался в тень, — продолжал он. — Не хотел, чтобы кто-нибудь от неожиданности пронзил меня мечом. Ах, господа, если бы вы знали, какой сладкозвучной музыкой исполнилось моё сердце с вашим появлением! Я готов принести вам тысячу заверений в своей вечной признательности! — он принялся кланяться по-ханьски.
Я остановил его на десятом по счёту поклоне, схватив за рукав халата и легонько пихнув к выходу.