- Ну что ты, - ответила Марфа Егоровна, - их несколько тысяч, все не упомнишь. Я только самые важные и самые действенные помню, где-то около двух сотен будет. И того хватает с избытком. Так что, если надумаешь – в пять утра здесь, но не опаздывай, больше десяти минут ждать не буду. На голову платок или кепку обязательно, ещё легкую непромокаемую накидку и резиновые сапоги на ноги. Запомнила?
- Запомнила, - кивнула Маша.
- Ну тогда до завтра, - кивнула баба Марфа и отправилась в противоположный конец деревни.
- Марфа Егоровна, Марфа Егоровна! – вдруг вспомнила Маша. – А вы не можете ещё немножко дать мази для Василия? У него куда-то ваша баночка подевалась, никак не найти.
- Подевалась? – усмехнулась Марфа Егоровна. – Или подевали? Ну ладно, подожди, сейчас вынесу.
Она скрылась за калиткой и через пять минут опять появилась, неся в руке пузырек с мазью.
- Здесь мазь текучая, удобно под гипс подливать, - объяснила она, - только держать нужно в холодильнике. Пусть в какой-нибудь пакетик завернёт и подальше с глаз припрячет, чтобы опять никуда случайно не подевалась.
- Большое спасибо, - поблагодарила Маша, взяла пузырёк, попрощалась и поехала дальше, решив завести мазь Василию на следующий день.
Первым делом, войдя в дом, Маша поставила пузырёк в холодильник.
- Что это у тебя? – удивилась бабушка.
- Это для Василия мазь, перелом лечить, - сообщила Маша, - Марфа Егорова дала.
- И как он? – поинтересовалась бабушка.
- Да нормально, - стала рассказывать Маша, - рука не болит, только чешется, он себе палку-гипсочесалку выстругивает, руку под гипсом чесать. Потом собирается производство наладить, поставлять в травмпункты.
- Ишь ты какой! – восхитилась бабушка. – Прямо предприниматель будущий растёт.
- Это точно, - согласилась Маша, - он постоянно что-нибудь предпринимает.
- Хороший мальчишка, смышлёный и добрый, - сказала бабушка, - мне нравится. Садись, покормлю, а то ты с утра не ела.
- На такой жаре и не хочется совсем, только холодненького чего-нибудь, - задумалась Маша, - вот молока, например.
Она подошла к холодильнику, достала из него банку с молоком, налила себе в чашку и отрезала краюху хлеба.
Пока Маша жевала краюху, запивая молоком, бабушка прилегла на кровати отдохнуть.
- А знаешь, бабушка, - вспомнила Маша, - завтра день летнего солнцестояния. Марфа Егоровна меня берёт с собой травки собирать. Только в пять утра.
- А чего в рань то такую? – удивилась бабушка.
- Она говорит, что нужно при первой росе за какой-то купальницей идти. Ты не знаешь случайно, что это за трава такая?
- Знаю конечно, - подтвердила бабушка, - у неё такие желтые шарики. Только ведь купальницу собирают на Аграфену Купальницу, - задумалась она, - это праздник такой перед Иваном Купалой, как раз на шестое июля приходится. А сейчас июнь ещё.
- Вот видишь, - сказала Маша, - опять всё перепуталось: Иван Купала в июле, Аграфена Купальница в июле, и тогда и солнцеворот в июле. А как он может быть в июле, если он будет завтра? Нестыковочка получается.
- Завтра он будет по григорианскому календарю, - усмехнулась бабушка, а в июле будет праздник, посвященный в том числе ему, но по юлианскому календарю.
- Я уже ничего не понимаю, - вздохнула Маша.
- Тут всё просто, - начала объяснять бабушка, - ещё до нашей эры египетские астрономы разработали календарь на замену действовавшему в то время римскому календарю, который назвали в честь Юлия Цезаря - юлианским. Это было нужно, чтобы восстановить синхронизацию календаря с временами года и избежать подобных проблем на будущее, поскольку на тот момент календарные даты стали заметно отличаться от ожидаемых времён года. В юлианском календаре обычный год стал состоять из трёхсот шестидесяти пяти дней и делился на двенадцать месяцев. Раз в четыре года объявлялся високосный год, в который добавлялся один день. И всё было вроде хорошо, но за тысячу шестьсот с лишним лет его использования опять накопились лишние дни и опять церковные праздники стали сдвигаться от погодных явлений. Основная проблема возникла с праздником Пасхи из-за смещения дня весеннего равноденствия, от которого она отсчитывается. На тот момент разница составляла уже десять дней, и чтобы опять устранить эту проблему папа Римский Григорий тринадцатый ввёл новый календарь – григорианский. В нём уменьшили количество високосных лет, применили новую формулу для определения дня Пасхи, и для возврата весеннего равноденствия на нужную дату пропустили сразу 10 дней. Был день пятое октября, а следующий день был объявлен шестнадцатым октября. А сегодня из-за разного количества високосных лет разница между календарями составляет уже 13 дней. Постепенно все страны в мире перешли на грегорианский календарь, как более точный, но вот православная церковь не согласилась, считая, что григорианский календарь нарушает очередность многих библейских событий, и поэтому католики и протестанты отмечают свои праздники в разное время. Например, католическое Рождество двадцать пятого декабря, а православное - седьмого января.