«Может его затоптали?» - с тревогой подумала Маша.
Но как только всё это отползло на метр от стартовой палочки, Крот нашёлся – он мирно себе посапывал, пока остальные его сородичи пробивали себе дорогу к финишу.
«Заснул! – пронеслось в Машиной голове. – Нужно срочно будить, он такое не переживёт».
(А как вы думаете, что должен делать ответственный спортсмен накануне важных соревнований - болтаться всю ночь где попало, или пораньше лечь спать, чтобы набраться сил? Вот вам и результат: тяжёлый сон сморил богатыря.)
Маша тихонько приотворила дверь, вытянула руку, взяла комочек земли с образовавшейся рядом кротовины и легонько бросила в Крота.
(Ну по крайней мере, нельзя сказать, что она бросалась камнями, так что это действие было направлено не на то, чтобы обидеть Крота, а на то, чтобы попытаться его разбудить. А как ещё это прикажете делать? Не орать же на весь двор: «Крот, просыпайтесь!» Тут все участники в ужасе разбегутся. И идти к Кроту у всех на виду, чтобы разбудить, тоже нельзя. Маша должна была соблюдать режим инкогнито, то есть не раскрывать себя.)
И то, что рядом оказалась кротовина, явилось большим подспорьем. «Нет худа без добра, - подумала Маша, не нарыли бы кучек, и кидаться было бы нечем, разве что туфелькой, но тут и зашибить можно». Недолёт. Потом перелёт. Снова недолёт. Наконец – попала! Причем попала по носу. («Извините, пожалуйста, я не хотела!»)
Крот подскочил, как ужаленный. Он таращился по сторонам, плохо понимая где он, и что происходит. Наконец, когда увидел удалившуюся уже на десяток метров толпу соперников, возникло осознание происходящего, и он решительно бросился вдогонку. Видно, желание победить у Крота было достаточно велико, потому, что перед самым финишем он догнал эту ползущую копошащуюся массу то ли кротов-борцов, то ли кротов-ползунов, сгрудившихся в кучу, мешающих друг другу и замедляющих себя этим, и с размаху по головам, по спинам, оседлал её, добрался до верха, а потом, как по горке, скатился по ней вниз, вперёд, к финишу. То кувыркаясь, то подскакивая, отталкиваясь лапками от соперников, раздавая оплеухи направо и налево Крот достиг финишной черты ПЕРВЫМ!
(История любит только победителей. Все остальные места – это и почёт, и уважение, и всё, что угодно, но только не победа. Крот оказался впервые первым в своём кротовом мире чемпионом по заползу на пятьдесят вершинок. Честь, хвала, слава и приз за первое место в виде внушительного продовольственного набора. В общем, всё как у людей.)
Маша так распереживалась за Крота, что забыла кое-что сделать. А когда вспомнила, то времени набежало немало.
«Ужас!!! Что я теперь скажу Кроту? – подумала она. – Это же уникальное историческое событие, а я забыла остановить секундомер! Что же делать?»
На то, чтобы собраться с мыслями у неё ещё было время, поскольку кроты пока толпились вокруг победителя, что-то обсуждая и о чём-то договариваясь. Маша лихорадочно рассуждала, но решения не находила. От неминуемого объяснения с Кротом её спасло провидение, представшее в виде большой лохматой и недружелюбной собачьей морды, просунувшейся между жердинами изгороди и с большим интересом обозревавшей кротов. Она была такой же чёрной, как и объекты наблюдения. Однако, интерес не оказался взаимным – зверьков как ветром сдуло. Похоже было, что некоторые из них уже раньше встречались с этим псом, и об этих встречах у них остались не вполне приятные впечатления.
Маша вышла из своего укрытия, чтобы поблагодарить собачку, но видно такое неожиданное появление явно нарушило границы его внутреннего пространства, и пёс тут же пропал – голова скрылась обратно, и что-то пошуршало по траве, удаляясь.
- Ну вот, - вздохнула Маша, - кроты разбежались, а кучки остались. Нужно срочно исправлять ситуацию.
Она сходила в сарай, взяла оттуда грабли и принялась разравнивать каждую кротовину. Участок снова стал приобретать прежний вид. И уже после этого, когда она всё закончила, и с чувством выполненного долга, девочка отправилась домой.
«Ну вот, - подумала Маша, снова лежа в кровати, - впервые в мире первый кротовый рекорд по заползу на пятьдесят вершинок поставлен, победитель установлен, а время не зафиксировано. Позор на всю жизнь. Теперь с Кротом хоть не встречайся. Хотя, если быть до конца объективным, то зачем кротам наши секунды и минуты, если они по ним не живут, и их не измеряют. Время было однозначно меньше часа, то есть второго петуха. А поскольку петух тоже кричит не с постоянным временным интервалом, зимний петух кричит в одно время, летний – в другое, то скажу, что это была десятая доля второго петуха. Это, в общем-то, где-то недалеко от истины. Плюс минус минута кротам ничего не скажет, часов у них всё равно нет. Если вы не понимаете, что такое доля минуты, так какая вам разница, прошло три или тридцать три таких доли».