Василий поднялся и тут же схватился за Машу, подогнув одну ногу. Стоять нормально у него не получалось. Когда кроссовок сняли, оказалось, что голеностоп распух.
- Ну вот, подвернул, - сказал мальчик с грустью, - теперь на пляж не получится.
- Ну и что, убежит он от нас что ли, - возразила Маша, - тебе сейчас не пляж, а доктор нужен. Садись ко мне на багажник, а велосипед рядом поедет, только держи его покрепче.
Вот так, спеша, но всё равно двигаясь медленно, они покатили обратно. Маша очень сильно переживала, как бы опять у Василия не случилось заражения крови, как бы опять он не попал в больницу, что с рукой, что с ногой, как лечить. Она изо всех сил налегала на педали, но сидящий на багажнике мальчик, да и ещё вихляющий рядом велосипед, который он держал одной рукой, сильно ограничивали её скорость.
«Вот тебе и накупались, - подумала Маша, - и всё из-за такой пустяковой конструкции. Зачем производить вещь, от которой можно травмироваться. У них там что, совсем головы нет? Наверняка ведь целое конструкторское бюро велосипед разрабатывало, умные дяди и тёти много дней и ночей придумывали. Допридумывались. Нет, пускать пыль в глаза у нас умеют, и умников - как этой пыли, а вот умных решений - увы - пылинки. От того и пылятся большинство в своих исследовательских институтах, занимаясь бесполезными вещами, вместо того, чтобы пылать любовью к науке. Всё-таки науке нужны пылкие творцы, а не пыльные жрецы».
Глава 56. В которой Маша чаёвничает в гостях, а чаепитие обычно – долгое дело, так что запаситесь терпением.
Кое-как они доехали до деревни, но, проезжая дом Марфы Егоровны с зелёной крышей, Маша решительно остановилась.
- Знаешь, что, - сказала она Василию, прислонив велосипед вместе с ним к забору, - ты подожди меня здесь, а я к бабе Марфе загляну, а то мне одного твоего заражения крови уже хватило, лучше такое больше не повторять.
- Да не надо, - затянул Василий, - бабушка недовольна будет.
- Мы сейчас не о твоей бабушке говорим, а о твоей ране, - решительно отвергла его попытки отговориться Маша. – Тебе понравилось в больнице? Не очень? И можешь мне поверить, что без пирожков процесс твоего выздоровления сильно бы затянулся. Так что не спорь. Жди меня, я быстро.
Девочка подошла к калитке, но звонка нигде не нашла, поэтому просто её открыла и вошла внутрь. А дальше пройти не получилось, потому что прямо перед ней сидел тот самый большой лохматый чёрный пёс, которого она собиралась поблагодарить рано утром, и с большим интересом обозревал уже её саму.
«Так смотрит, - подумала Маша, - будто к нему обед заявился». Между тем пёс мило оскалился, продемонстрировав здоровенные белые клыки, и предупреждающе рыкнул.
- Знаешь, что, дорогой, - обратилась к нему Маша, - я и сама рыкнуть могу, если что. Можешь у Бодуна поинтересоваться. Мне тут с тобой некогда прохлаждаться, у меня больной за калиткой ждёт. Иди-ка, позови свою хозяйку.
Пёс и не подумал сдвинуться. Но тут дверь дома отворилась и на крыльцо вышла Марфа Егоровна.
- Пахом, пропусти, - приказала она псу. – Здравствуй, Маша, ты в гости? – это она уже обратилась к девочке.
- Здравствуйте, Марфа Егоровна, - поздоровалась Маша, - я не в гости, я с больным. Василий упал с велосипеда и расшибся весь, кровь течёт, руку повредил, ногу подвернул, боюсь, как бы опять заражение не началось. Помогите нам, пожалуйста.
- А где же он? – спросила Марфа Егоровна.
- Да за забором ждёт, - ответила Маша. – Он из-за бабушки своей переживает, что она не одобрит это.
- Глупости, - сказала Марфа Егоровна, - давай, веди его в дом.
Маша подвезла мальчика на велосипеде прямо до крыльца. Потом они кое-как проковыляли на веранду. Веранда была большой и светлой, посередине стоял круглый стол, за которым, судя по самовару в центре, розеткам с вареньем и сахарнице, любили чаёвничать, сбоку притулился маленький жёлтый диванчик, на который и устроили мальчика. Повсюду были развешены пучки засушенных трав и цветов, и стоял такой аромат, от которого хотелось дышать и радоваться.
Марфа Егоровна принесла тазик с водой, причём какого-то светло-зелёного цвета, потом свой медицинский саквояж, тряпочкой промыла раны на руках, осмотрела их, намазала густо янтарной мазью из обыкновенной баночки, которую извлекла из саквояжа, явно собственного изготовления, и всё забинтовала. Потом осмотрела ногу – «Ничего страшного, просто лёгкий вывих» – вынула эластичный бинт, ещё одну баночку, теперь зелёного цвета, намазала голеностоп и забинтовала его восьмёркой. Потом достала из буфета бутылочку, налила из неё в чашку какой-то красного цвета настойки и протянула мальчику: «Выпей, это чтобы не так болело». Василий выпил и поморщился: «Горькая».