Джефф стал читать ее интервью, опуская выпады Марион против «Ситем». Марион поведала журналистке, с чего все началось. Когда она была маленькой, отец заметил, что она увлеченно играет бусами. Тогда отец принес ей целую корзину бижутерии с блошиного рынка вместо ее игрушечных бус…
Джефф подпер подбородок рукой и задумался. Когда он встретил Марион, ей было девятнадцать, но уже тогда она была уверена в себе, и это сбивало его с толку. Она знала себе цену, знала, чем займется, и, очевидно, имела представление о том, что ей надо от жизни.
Ее внутренняя уравновешенность всегда привлекала и… огорчала его. Он чувствовал себя отверженным, непричастным к ее внутреннему миру. Такой она была до встречи с ним, такой останется после их разрыва.
Джефф стал читать статью дальше и дошел до места, где Марион рассказывала, откуда черпает вдохновение. Джефф снова погрузился в воспоминания. На память ему пришел один случай: как-то раз солнечным утром он спустился к завтраку и увидел Марион, через увеличительное стекло рассматривавшую мотылька, уснувшего на оконном стекле. Сначала Джефф принял его за сухой лист — таким огромным был мотылек. «Иди сюда, — позвала Марион. — Разве он не прекрасен?» И они вместе любовались мотыльком, забыв о времени.
Встав из-за стола, Джефф подошел к бару и налил себе бурбона. Да, Марион умеет увидеть прекрасное даже там, где этого никто не заметит. Несколько лет она открывала этот дивный мир и ему. Она даже не подозревает, как он ценит это. В суде он сталкивался почти ежедневно с отбросами общества, и, придя домой, ему было просто необходимо видеть мир ее глазами. Красота и добродетель еще существуют в мире — вот главное утешение, что давала ему Марион.
Он залпом выпил бурбон и тут же налил еще. Ему было неприятно, что они оказались по разные стороны в вопросе о «Ситем». И совсем не потому, что он работал на эту фирму, не из-за того, что вызов бросила ему собственная жена. Нет, все было гораздо сложнее.
Хотя нельзя сказать, что Марион относилась к нему безукоризненно, но она была сама доброта. И, теряя Марион, он почувствовал себя… не то чтобы неуверенно, но в какой-то степени обделенным.
Что плохого в том, что он представляет интересы «Ситем»? Он тщательно изучил дела фирмы и ее планы и не нашел ничего, что бы противоречило его личным и профессиональным представлениям об этических нормах. Но, теряя Марион, он… терял почву под ногами.
И еще вот что странно: весь день он снова воспринимал себя и Марион как единое целое. Может, придумать, чем им заняться вместе сегодняшним вечером? Может, взять напрокат видеофильм? Заказать пиццу? Вдруг им тогда удастся восстановить утраченное взаимопонимание?
Джефф вышел из кабинета и пошел на кухню, но Марион там не было. Тут он услышал какие-то звуки, доносившиеся из ее мастерской.
Он подошел к двери. Марион сидела спиной к нему, поглощенная работой. В лучах заходящего солнца она казалась еще красивее, нежнее, трогательнее. Ему захотелось обнять ее, и он понял, чего ему не хватало весь день.
— Марион! — позвал он ее, но она даже не обернулась. Он обратил внимание, что на ней были наушники, — она слушала музыку, совершенно не подозревая, что он стоит рядом.
Джефф простоял так несколько минут, не спуская с нее глаз, но Марион его так и не заметила. Подавленный от нахлынувшего чувства одиночества, он вернулся в свой кабинет.
Джефф позвонил О'Тулу в отель и спросил, когда можно вылететь в Калифорнию. Чем меньше времени он проведет дома, тем лучше.
— Вы можете лететь в среду во второй половине дня. Вас это устроит?
— Да, конечно, — ответил Джефф.
Повесив трубку, он хотел налить себе еще немного бурбона, но вместо этого поехал в Центр здоровья. И занимался на тренажере до полного изнеможения. В субботний вечер, совершенно один, в Центре здоровья, с грустью размышлял он, думал ли я, что такой будет моя жизнь?
В понедельник утром Джефф попросил Фредди уплотнить его рабочий график, так чтобы он мог освободиться к тому времени, когда полетит в Кармел. Фредди, подруга Робин, проработавшая у него четыре года, с тех пор как окончила курсы секретарей, впилась в него вопрошающим взглядом.
— Вам придется засиживаться допоздна.
— Я знаю. — Он посмотрел на поджатые губы Фредди.
— А что, эта мисс Тейлор тоже летит в Калифорнию? — спросила Фредди.
— Нет, мисс Тейлор в Калифорнию не летит — она остается в Бостоне, — ответил он.