— Марион, ты вчера видела передовицу? — спросила ее Бев, сверкая глазами.
— Разумеется, — спокойно ответила она.
То, что окружная газета выступила против корпорации «Ситем», было подобно государственному перевороту. Когда Марион накануне за завтраком увидела передовую статью, она злорадно вскрикнула. Джефф, пробежав передовицу глазами, крепко выругался. Вспомнив, как он отреагировал на статью, Марион невольно улыбнулась.
Вдруг Марион вздрогнула — она поняла, что Джефф уже здесь, среди людей «Ситем». Улыбка на ее лице угасла.
Между нею и Джеффом ничего не изменилось, и тот факт, что выходные прошли довольно приятно, ни о чем не говорит…
Джефф поднял голову, их взгляды встретились, и, о Боже, ее сердце безудержно рванулось ему навстречу. Он кивнул, приветствуя ее, а ей так хотелось крикнуть в ответ: Джеффри, что мы с тобой делаем? Как мы докатились до этого? Ведь прежде Марион с нетерпением ждала собрания, она думала, что они придут вместе, сядут рядом, вместе проголосуют. Возможно, их мнения в чем-то и разойдутся, но чтобы до такой степени…
С большим трудом Марион заставила себя переключиться на другую группу людей «Си-тем». Она узнала главного архитектора проекта, эксперта по финансам, инженера по охране окружающей среды, различных исполнителей помельче и, конечно, Тиффани.
Марион вся сжалась, как перед прыжком в воду. Она не хотела испытывать ненависть к этой женщине, но, видит Бог, другого ей не оставалось…
Сначала Марион показалось, что Джефф все еще наблюдает за ней. Он же мельком взглянул на Тиффани и снова стал смотреть на жену. Чувствуя, что краснеет, Марион достала из конверта информационные материалы и сделала вид, будто читает.
Зал быстро заполнялся народом, шум усилился. На сцене члены счетной комиссии сели справа, Комитет по финансовому обеспечению — слева, председатель общегородского собрания — посередине. Напольные вентиляторы тихо стрекотали, разгоняя душный воздух.
Председатель собрания ударил молоточком, и в зале постепенно установился порядок. Председатель был человеком добродушным, его природное чувство юмора не раз помогало вывести из тупика самые безнадежные дебаты.
После того как священник прочел молитву, взяв с собравшихся обет быть правдивыми и искренними, председатель огласил содержание вопроса, поставленного на голосование по просьбе жителей города.
На первый взгляд все было очень просто — внести поправки в законодательство города по единственному вопросу. Но каждый понимал, что означает это голосование. Если предложенные изменения пройдут — концерну «Ситем» будет дана «зеленая» улица. Если нет — концерну «Ситем» придется убираться восвояси. Все знали, что собрание затянется надолго.
Первым поднялся вице-президент «Ситем». Он взял микрофон и обратился к собравшимся. Марион слушала его речь о безукоризненной двадцатилетней практике жилищного строительства, ведущегося концерном, и ей было ясно, что это только вступление.
Когда вице-президент передал микрофон Джеффу, а тот потом — архитектору, Марион почувствовала, что и собравшиеся поняли, что настоящий разговор начнется только сейчас. Несмотря на ее противоборство, Марион исполнилась гордостью за мужа.
Джефф сопровождал свое выступление показом слайдов, аэрофотопланов и топографических карт.
Как только Джефф закончил выступление, тут же взметнулся лес рук.
Марион и ее Комитет тихо сидели в стороне. Они не были специалистами ни по строительству, ни по пожарной безопасности, ни по расширению полотна дорог, но они знали, что их час придет.
Наконец кто-то спросил:
— Что концерн «Ситем» намерен делать с двумя сотнями акров леса, что находятся западнее предполагаемого строительства?
Марион и ее коллеги переглянулись.
Председатель вновь предоставил слово Джеффу.
В какой-то момент Марион показалось, что она заметила нерешительность у своего мужа. Но затем… между ними двоими завязался настоящий бой.
Джефф виртуозно защищал проект «Си-тем» — Марион (а ей пришлось не раз брать микрофон и говорить от имени своих единомышленников) отстаивала позицию Земельного комитета, который видел одну из своих задач в защите природных зон и сохранении их в первозданном виде.
Но вот микрофон взяла Ханна Борден:
— Я и моя семья хотим продать ферму — и это главное! Нечего превращать наше семейное дело в цирковое представление! Мне все равно, что думают люди. Я заручилась согласием соседей, прежде чем начать разговор о продаже фермы. А вот некоторым надо сначала разобраться в личной жизни и не мешать своим мужьям заниматься делом.