Перед открытием конторы, приведя себя в порядок в крохотной туалетной комнате, я была вполне себе готова к свершениям. Обидным оказалось то, что зарядки для моего телефона не нашлось. Позвонив с рабочего родителям, предупредив, что все хорошо, пожурив Абрикоса, которая объелась мандаринами, я ушла в работу с головой. Что-то в этом есть — быть просто заводной куклой-исполнителем, которая не несет ни за что ответственности. Я вообще замечаю последнее время, что как-то много у меня обязательств перед всеми… Так поделиться хочется, что хоть распродажу устраивай или бесплатно раздавай.
После обеда меня заняли наследством. И если с бумажными делами проблем не было, то вот с программой, за которую я давно не садилась и не видела тучи прилагающихся к ней изменений, мне пришлось вступить в неравный бой. В конце концов, измучившись, я решила позвонить Зое, и проконсультироваться, так сказать, со специалистом.
Трубку конторы Саныча взяли с первого гудка.
— Анют, привет, дай мне Зою, пожалуйста, — пытаясь со злости не врезать по клавиатуре, попросила я сотрудницу.
— Соня? — голос девушки дрогнул. — Соня, это ты?!
— С утра была, — буркнула я, потому как окошко программы ехидно послало меня в начало пути.
Трубка зашелестела, зашипела, запищала и выдала звуковую волну, которая меня чуть не сшибла со стула.
— Мать твою, Соня, где ты есть? — завопила Зоя, отняв трубку у Анюты.
— На работе, ты прекрасно знаешь, где я. Предупреждала же, — удивленно напомнила я. — А что случилось-то?
— Тут такое! Тут такое! — кажется, у Зои кончился весь словарный запас.
— Анатолий Иванович! Труп, признаки насильственной, — отрапортовал опер по телефону.
Голова с утра болела, и Варков был не в настроении. Кофе не помог, пенталгин тоже, вот табельное, наверное, сделало бы свое дело…
— Ну и что? — приподняв одно веко, поинтересовался страдалец. — Сегодня дежурство Сергеича.
— Он уже там, но это дело… Вы его… Хм… Курируете, — делая многозначительные паузы, сказал опер.
— Какое дело? — пришлось Варкову открыть оба глаза.
— Где Смоляков засветился.
Сонливость и боль разом сняло, как рукой.
— Чей труп? — Варков покрутил головой.
— Неизвестно, лицо обезображено, документов нет. Молодая женщина. Бригада сказала, мертва уже часов пять. Квартира на пересечении Невского и Исполкомской.
— Вот как в воду глядел, — в сердцах плюнул Варков и, забрав папку и пальто, поспешил из кабинета к машине. Ранее даже с учетом участия Смолякова это дело не имело к Якорю, как звали Анатолия Ивановича самые «близкие», никакого отношения. Варков был следователем по тяжким преступлениям, в категорию которых побои, угрозы и шантаж не входили, да и наркотики тоже, как и то, что убийство бывшего мужа Софьи еще никто не подтвердил. Посему, по факту дело вело РОВД, но с контролем Варкова, чему опера и дознаватели районного отдела не знали радоваться или печалиться.
Прибыв на место, Варков был мрачнее тучи. Его встретили знакомый эксперт, участковый и полный набор остальных прилагающихся к такому случаю лиц. Старые двери квартиры были сильно повреждены, вот на тот звук, что свидетельствовал о пытках этих стражей квартиры, соседи и среагировали, вызвав сотрудников полиции. Посреди темного, обшарпанного коридора лежало тело. Цвет волос определить невозможно, все было перепачкано кровью. Пуховичек когда-то был светлый, теперь изорванный, грязный и в жутких разводах. Женщина была невысокой, сапоги до колена, юбка чуть задралась. Верхняя одежда скрывала истинные очертания тела. Предположить, что это могла быть госпожа Мизерная, было вполне возможно, но делать этого не хотелось.
— А я документы нашел, — улыбаясь, позвал Сергеича, сослуживца Варкова, лысеющий эксперт Петрович. — Права, правда, просроченные, уже лет пять как, на имя Софьи Аркадьевны Мизерной.
— Вот черт! — тихо выругался Анатолий Иванович.
— Вот такие вот дела! — закончила Зоя.
Я швырнула трубку и набрала родителей, трясясь как в ознобе.
— Сонечка, родная, как дела? Уже дома? — приветливо поинтересовалась мама.
— Нет. Мама, вы в порядке? — чуть ли ни заикаясь, спросила я.
— Да, милая, только с Настюшей с прогулки пришли.
— Мамочка, тут такое дело. Ты только не переживай.
— О Господи!
— В общем, если тебе позвонят в течение следующих пары часов, а может… Нет, не так! Тут путаница произошла. Убили женщину, а думают, что это я.