Тропинин сжал зубы.
— Они могут быть уже дома и спать. У них консьерж в доме круглосуточный, она может подняться и позвонить.
— Таня, — набрав номер помощницы, приказал Варков, — найди мне телефон Управляющей компании или консьержа. Адрес скину в смс.
Помощница прислала телефон через минуту.
— Следственное управление. Мне надо чтобы вы поднялись в двадцать восьмую квартиру. Нет, милая, я не шучу, потому что если я приеду лично проверять, вы у меня работу больше нигде не найдете. Жду, — рявкнул Варков.
Тропинин безостановочно набирал номер Софьи, как заведенный.
Минуты тянулись невообразимо долго. Костяшки пальцев Виты побелели, он слишком сильно вцепился в спинку кресла Лёни, Варков взволнованно оглядывался на друга. Телефонная трубка Анатолия Ивановича завибрировала от вызова и смс, как и трубка Тропинина, одновременно.
— Софья, — моментально ответил Анатолий Иванович. — С вами все в порядке? Дома? Спали. А где пострадавшая? С вами. Понятное дело. Я могу к вам сегодня подъехать? Да. Давайте часа через три.
Варков отключился, облегченно выдохнул и обернулся к Тропинину, к тому возвращался цвет лица.
— Неужели и правда понравилась? — усмехнулся следователь.
— Поясни-ка мне, друг мой, что с этим делом? — поинтересовался Тропинин.
— Сам понимаешь, там, где замешана наркота, все не весело. Мотивов много, даже тех которые к «дури» и отношения не имеют. Первый — отжать квартиру. Но это имело смысл при живой жене покойного, который по совместительству бывший муж Софьи. Ради покрытия долгов? Легких денег? А может Смоляков решил расширить сферу деятельности и податься в черные риэлторы? Теперь же… Попытаться отжать можно, но сие есть чрезмерное палево. Если бывший Софьи был замешан в обороте наркотических веществ, точнее транспортировке, дело сложнее. Он мог задолжать Смолякову, мог заныкать партию, слить ее на сторону. Я почти на сто процентов уверен, что грузовик под откос не просто так улетел, выжить при ДТП на груженной фуре водителю сложно. Вполне возможно, что за фурой ехал автомобиль с помощниками по отправке на тот свет, если с первого раза не получится.
— Чем это грозит Софье?
— Смоляков появлялся возле нее, если она пыталась претендовать на квартиру. Сейчас, полагаю, она ему станет не интересна, иначе он давно бы уже… Да, Тань! — ответил Варков на телефонный звонок. — Что? Да ладно? Я все еще в России? Я подумал, что нас америкосы захватили за ночь… Ах, вон оно что! Прямо таки благодарность надо выносить. И что там? Ясно.
Следователь отключился и замолчал.
— Копию заявления из Великого прислали с ОВД. Это точно был Смоляков, он напал на бабку в больнице. Он хотел узнать, где товар.
Тропинин смотрел на мелькавшие за окном машины улицы.
— Не знаю, как ты будешь крутиться, но Соню я без охраны не оставлю.
— Не надо, Витя, светиться в этом деле. Кто она тебе? Баба на ночь? Таких сотни, при всем уважении к Соне. Хотел получить — получил. В сфере криминала ты давно уже не в теме, тем более там, где наркота, там либо отморозки, к коим и относится Смоляков, либо… Сам знаешь, кто у нас крышует наркобизнес в России. Живи и наслаждайся. Заведи себе девочку лет восемнадцати, которая будет в рот заглядывать и трать деньги.
Итальянец усмехнулся.
— Как ты наплевательски к человеческим жизням стал относиться!
Варков долго молчал.
— Я, Вить, видел слишком много трупов и грязи. Супермены в нашем мире не обитают, зато глупцов и преступников через одного. И я знаю, что почти невозможно защитить кого-то. Все остальное — сериалы о правильных ментах.
Анатолий Иванович ненавидел переживать за близкий и друзей, но он хорошо знал Тропинина, если тот вбил себе что-то в голову, он не отступит.
Глава 16
В Питер я лихо зарулила в семь тридцать утра.
Сказать, что мне было плохо — сильно смягчить выражения. Под конец путешествия подсветка арендованного авто начала создавать затейливую иллюзию, будто я курсирую среди небоскребов Москва-Сити, а никак не по КАДу или по трассе, где с высотными строениями было туговато. Состояние было сродни опрокидыванию на голодный желудок пары рюмочек водочки. Без закуски…
Валентина Алексеевна не спала всю дорогу, ни разу не попросив остановиться, передышки я делала сама, когда понимала, что и ей и мне уже невмоготу. Я минут пять просто стояла возле машины, положив руки на нагретый капот, а она открывала дверь, чуть наклоняясь вперед, вдыхала морозный воздух, подставляя лицо кружащимся снежинкам.