В голове крутился вопрос, а спал ли Тропинин и с ней? Или он с горничными не спит, а подбирает баб с улицы.
Чтобы не утонуть в собственной желчи, ощущая полную беспомощность от навязанной помощи, я глубоко вздохнула и последовала за женщиной, попой чувствуя ухмылочку на лице Леонида.
Смоляков мне лично уже не казался такой уж проблемой. Но чтобы все это «разрулить» и вернуться домой, мне требовалось увидеть Виталия Аркадьевича и разговаривать с ним напрямую.
Леонид доставил меня до дверей, похоже, опасаясь, и обосновано, что я убегу, и исчез, пожелав приятной ночи.
Разумеется, гостям моего ранга никакой карточки от замка не полагалось. Что меня ни в коей мере не удивило и даже не оскорбило. Хотя съязвить по поводу кражи родового столового серебра меня так и подмывало. Поганее чувства нет, чем ощущать себя третьим сортом. Хотя… Что-то я перегибаю палку…
Анна Александровна (та самая горничная) оказалась носителем звучного титула «экономки», а они, в моем понимании, выглядели дородными умудренными опытом женщинами, а ни как Мисс какого-нибудь города (ну, это мои стереотипы, вынесенные из кучи романов) Госпожа экономка, разумеется, была в курсе моего статуса. Ее вежливость и обходительность были сродни куску льда во рту, от него ноет нёбо, и вода талая не так вкусна, как расписывают приверженцы здорового питания.
Квартира на самом деле оказалась огромной, занимая весь этаж, а ведь снаружи особнячки выглядели аккуратными и небольшими. Но в этом-то и заключается талант архитектора.
Мой путь вслед за Анной Александровной лежал, конечно же, не в хозяйскую спальню, которая находилась в левом крыле. А в противоположном направлении. Комната, которую мне выделили, была прекрасно обставлена, располагалась недалеко от гостиной и явно предназначалась для гостей. В ней старина уступила более привычному и удобному модерну. Серо-белые тона, мягкий свет настенных ламп. Красиво, черство и холодно. Дизайнер либо поленился вложить душу в свое произведение, либо целью заказчика было сделать так, чтобы гости тут надолго не задерживались.
— Будете ужинать? — поинтересовались за моей спиной.
— Нет, спасибо большое. Можно узнать, где кухня? Я бы просто выпила чаю. Если, конечно, мне не запрещено покидать эти покои? — вот пыталась же, но лимит моей сдержанности, похоже, исчерпался.
— Пойдемте, я покажу вам все необходимое, — вряд ли Анна Александровна была глупа, и она явно была более воспитана, чем я, ибо выпад пропустила мимо ушей.
— Извините. День был тяжелый.
Она сдержано кивнула и пошла по коридору. Кухня была грезой домохозяйки: с двумя окнами, выполненная в темно-коричневой гамме, в ней чувствовалось цельное дерево и натуральный камень, переливы стекла и хромированных поставок добавляли величественности и притягательности. Как ни странно, она была очень уютной и стильной.
Наверное, здорово быть в таком доме полновластной хозяйкой: встать воскресным утром, пока твое очаровательное семейство спит, а за окном солнце, мороз и сияет снег, Фонтанка спряталась от мира подо льдом. Быть в носках и теплом свитере до колена, с огромной чашкой чая, от которой идет парок и аромат. И знать, что в твоей жизни что-то получилось, что-то удалось. Только для этого надо быть Нонной Владимировной. Потому что даже такая вот Мисс «какого-то города» ходит по этой квартире в строгих платьях и балетках, а не на каблуках — шпильках высотой от одиннадцати сантиметров, дабы показать длину и стройность ног.
Чай и сахар стояли на полочках (что-то я подсела на сахар), вода в кране имелась, значит, проживу до встречи с Тропининым.
— Там, — кивнула Анна Александровна, — комнаты обслуживающего персонала. Если понадоблюсь…
— Анна Александровна, а у персонала свои спальни? — вдруг подумалось мне, что кухня к ним ближе.
— Да. Если хозяева тут живут, тут проживает и обслуга.
— А можно посмотреть на любую пустующую?
Женщина удивленно воззрилась на меня, но сделала приглашающий жест.
Ближайшая к кухне спальня пустовала. Обычная незатейливая комната. Чистая и убранная. Полутороспальная кровать, шкаф, небольшая ванная комната, стол. Как в трехзвездочных гостиницах.
— А можно я тут остановлюсь?
— Э… Но вы гостья! — Анна Александровна замешкалась.
— Да, ладно вам, какая гостья?! Недоразумение. И тут уютнее, чем в том сером гробу.
Я заметила, как она успела проглотить улыбку.
— Как пожелаете.
Я быстро вернулась за сумкой, повесив одежду на завтра на вешалку в небольшом встроенном шкафу, отправилась на кухню. Чай заварился, когда было глубоко за полночь. Спать не хотелось, я и так продрыхла целый день. Посему, истинным отдыхом стали книга на телефоне, крепкий сладкий напиток, приятный полумрак шикарной кухни, где я терялась, почти как в соборе Святого Петра в Ватикане. Зато хорошо — не сразу заметят.