Накинув пальто, я развернулась к выходу и… налетела на мужскую грудь. И это был не Артем.
— Мы не с того начали, Соня, — руки Тропинина легли мне на плечи.
— По-моему, мы с вами не тем закончили, Виталий Аркадьевич, — я посмотрела ему прямо в глаза, а они к слову у Тропинина были красные от лопнувших сосудов, он сильно устал, это было очевидно. — Я хочу вам выразить огромную благодарность за вашу заботу и за ваше внимание. Мало того, что вы спасли мне лицо, если не жизнь, вы предложили помощь Валентине Алексеевне, мы ни в коей мере не могли на подобное рассчитывать, а уж особенно я, после того, как меня обвинили в похищении вашего же сына. Я рада, что вы и этот инцидент благородно забыли.
— Соня…
— Анна Александровна совершенно не виновата в том, что мне не нравится здесь. Это не мой дом. Я тут чужая. Если бы Леонид не надавил, меня бы здесь не было.
Руки Тропинина соскользнули с моих плеч.
— Я пойду.
Обойдя Виталия Аркадьевича, я замерла возле входной двери. Артем и Анна поступили весьма умно и не высовывали носа.
Мужчина, успевший натянуть футболку, тяжело вздохнул и оперся о стену плечом, приложив пальцы к переносице.
— Соня, я пойду тебе на встречу. Анна никуда не уходит. Но и ты тоже никуда не едешь. Мне нужно хотя бы часа три поспать, у меня очень устали глаза. Потом спокойно сядем и поговорим о том, что мы начали и о том, что я не хочу заканчивать. Тебя устроит такой расклад?
— Я хочу домой, — уперлась моя внутренняя вредина, которая понимала, что дожать осталось совсем чуть-чуть.
— Пожалуйста, Софья, — он ссутулился и закрыл глаза ладонью.
А вот теперь и парочка высунула носы. В глазах Анны стояли слезы. Это было видно даже с моего места.
— Хорошо, — прозвучал мой ответ Тропинину.
Глава 18
Тропинин, предусмотрительно отобрав у меня пальто и поместив его обратно на вешалку, исчез в своей спальне. А я пошла в «свою» комнату, где и расположилась в окружении книг и бумаг. Путь мой, кстати, пролегал мимо Анны и Артема, весьма удачно изображавших скульптуры работы Микеланджело: «обрадованную» Рахиль и Давида «в непонятках», я же приняла облик пресыщенного туриста и молча прошествовала мимо произведений искусства, даже не остановившись.
Вот уже два часа как ручка формировала и заполняла таблички в рабочем блокноте, рисовала схематично цветы и домики на полях, пока я пыталась сохранить в памяти важные моменты изменений в законодательство.
Вспомнились институтские годы. Боже мой, больше десяти лет прошло! А до сих еще снятся выпускные экзамены по ночам, пробирая до костей, до замирания сердца: берешь билет и понимаешь, что ничего не знаешь.
А лето в тот год было безумно жарким, градусник зашкаливал на солнце за волшебные пятьдесят, а ты сидишь, зубришь, потому что красный диплом, вот он, почти в руках. Зачем это было нужно? Для самоудовлетворения только лишь. Это притом, что ботаником я не была. Наоборот, и прогулы имелись, и на сдачу зачетов по статистике и бухгалтерии мы скидывали деньги в зачетку. А о пересдаче одного важного экзамена пришлось договариваться чуть ли ни через проректора, ибо я весьма нелестно высказалась о дискриминации по половому признаку, которую пропагандировал преподаватель криминалистики, считая, что исключительно мужской пол его предмет может знать на четыре балла и выше.
Но годы учебы ВУЗе оставили и приятные воспоминания: рядом со мной были те, с кем можно было съездить ночью искупаться на реку, отправиться на пикник за город, в кафешку и в кино, на шашлыки, покататься на лыжах, распив после глинтвейн, сходить на танцы и в боулинг. Родители дали нам уникальную возможность не работать и наслаждаться молодостью, требуя лишь ответственного отношения к учебе. И мы не подвели ни их, ни себя.
Блокнотик продолжал заполняться авторитетным мнением и выдержками из статей, а мысли потекли в другую сторону… Если честно, в сторону Тропинина.
Зоя спросила, нравится ли он мне?! Но можно ли делать какие-то выводы на сей счет? Ведь если сложить все количество сказанных меж нами слов, то знакома я с ним меньше, чем с тем же Денисом, чья карточка отыскалась в сумочке, пока я копалась в поисках ручки.
Я не знаю о Тропинине ничего, кроме даты его рождения, того что у него отличный сынишка и бывшая жена, желающая вернуться под его крылышко. Ну, еще Виталий Аркадьевич знает итальянский, чем вызывает противное до чесотки чувство зависти. У меня, к сожалению, нет склонности к языкам. Да-да, я понимаю, все дается трудом и потом. И отсутствием лени и отговорок… И наличием времени…