— Софья? — голос Анатолия Ивановича вытолкнул меня из трясины мыслей, и я с шумом втянула воздух, будто и правда была близка к тому чтобы начать задыхаться. — Вы можете определить, что пропало?
Я потерла лицо руками.
— Все.
Комнату затопило молчание. Несчастные несколько украшений не сравнятся с тем, что моя налаженная жизнь превратилась в хаос. Я растеряно поднялась с колен.
— Мне, похоже, придется квартиру продать и уехать. Я просто всего этого не потяну.
— Софья, — Анатолий Иванович остановился возле меня пытаясь разглядеть в моих глазах зачатки разумного существа. — Соображайте быстрее, — выглядел мужчина очень даже интеллигентно, но в голосе появлялись нотки недовольства тем, что я игнорирую его вопросы, а до этого оперативника и участкового.
— Якорь! — Тропинин стоял в дверном проеме, который лишился косяков и обналички.
Варков поджал губы.
— Софья, давайте соберемся. Что пропало?
— Денег я дома не держу, только украшения. Несколько золотых и серебряных колец и сережек, ничего особенного. Они лежали в специальном боксе в моей спальне с замочком, чтобы малыша, когда маленькая была, случайно не открыла и не проглотила, — я махнула рукой в сторону спальни. — На комоде в спальне стоял. А технику… Он все разбил… Это же был он? — я посмотрела на Анатолия Ивановича. — Смоляков?
— Мы еще не получили видео с камер в лифте и в парадной, но я предполагаю, что да, — Варков тяжело опустился на то, что осталось от кроватки Абрикоса: бамбуковый матрас ныне представлял кучу хвороста. — Он искал то, что забрал Дмитрий. Соня! Нам важно знать. Дмитрий действительно не пытался связаться с вами за пару месяцев до своей гибели? Может быть, он посещал или интересовался у вас какими-то объектами, квартирами, дачами, гаражами, которые вам не принадлежат, но вы имеете к ним доступ, например, в принадлежащих друзьям гаражах некоторые хранят резину.
— Я не знаю ничего. У него было достаточно друзей. Спросите у них.
— Валентина Алексеевна, сказала, что в последние три месяца он практически ни с кем не общался. А кто-нибудь из его друзей связывался с вами?
Я покачала головой. Друзья Димы придерживались решения бывшего супруга, и с нами тоже не особо общались. Даже в соцсетях обычные поздравления с днем рождения сменились полным «игнором».
— Нет, никто. Они считали меня виноватой в разводе.
— А доступ к вашей квартире у него был? — Варков перебирал какие-то бумаги в кожаной папке с замочком.
— Где-то через пару лет после развода я сменила замки. Не специально. Сломался нижний, а дверь была еще на гарантии, приехавший мастер осмотрел и предложил и верхний сменить, у него там тоже что-то расшаталось. Комплект ключей был у меня, родителей и у моей подруги Томы.
Тома! А вдруг и к ней!
Я судорожно полезла за телефоном и набрала номер подруги.
— Мама родная, — все, на что хватило Томулю. Она была дома с Андреем и детьми, и у них все было нормально.
— Ты где мотаешься?
— Живу у Тропинина, — сказала я тихо, хотя в этом не было нужды, мужчины вышли из комнаты: Виталия Аркадьевича затребовал его телефон, а Варков пошел командовать операми и следователями.
— Может лучше к нам? — глухо спросила Тома.
— Смеешься. Такое творится. Тома, это так ужасно, — я не выдержала и заплакала.
— Так. Вдохнула-выдохнула, — голос Томы обрел суровые преподавательские нотки. — Это не самое страшное. Самое главное, что ты в порядке и Настеныш. Чего они не ловят-то его? — уже возмущенно прошипела подруга. — Он мотается по всему городу, а они! Ната, брысь отсюда! Даже крепким словцом ментов не приложить.
— Я позвоню, как что-то известно будет, — улыбнулась я сквозь слезы.
— Звони по вечерам обязательно, — попросила подруга. — Если что, ты знаешь, куда тебе податься.
— Спасибо! — слезы потекли уже не от горя, а от благодарности судьбе за Тому.
Телефон затих. И я, закрыв глаза, сделала по совету подруги три глубоких вдоха. Как ни странно, отпустило. Главное — принять, как сказал Тропинин, а потом можно и решения искать.
Я пошла в зал, где крутились оперативники.
Варков выдал мне охапку листов бумаги и велел писать заявление, чем я занималась, пока не услышала удивленное «Соня». Вскинув голову, я замерла.