— Можете видео с камер предоставить? — устало потер глаза Варков.
— А куда же мы денемся?! Но вы запросик-то черкните.
С пациенткой все в порядке?
— Конечно. Мы ей сообщать не стали. И… Анатолий Иванович, в деле указан еще один телефон… — голос врача замер на многозначительной ноте.
Забавно, что не начальник или кто-то из службы охраны пансионата звонит, а врач?! Видимо, не все в курсе, кто оплатил содержание бедной старушки в их слегка элитном заведении.
— Не звоните. Я сам сообщу, — тяжело вздохнул Варков, посмотрев на часы. Время уже было ближе к восходу питерского блеклого солнца, чем к полуночи.
— Вот и славненько, — голос у собеседника сразу стал противненько бодреньким. От своего организма Варков такого взрыва энергии уже и не ожидал.
Трубка медленно опустилась на стол, посигналила кнопочкой-лампочкой и отключилась. Вот так хотелось отключиться и Варкову.
Усталость и дела с начала года лишь копились. И конца этому не было видно. Анатолий Иванович совершенно искренне обиделся на судьбу за то, что та все никак не отправит Смолякова в преисподнюю, где тому самое место.
За появление этого индивидуума в жизни следователя надо сказать огромное «спасибо» Итальянцу. Но друзьям принято помогать, что собственно и делал Тропинин, и Варков не мог себе позволить уйти в сторону, свалив все на подчиненных или на кого другого. Да и чувство собственного достоинства Анатолия Ивановича было задето. Вот ощущал себя Варков точно в замкнутом пространстве с начинающей развиваться своеобразной клаустрофобией.
Никак он не мог понять нескольких вещей. Во-первых, как Смоляков умудрялся скрываться от своих же? С его родом деятельности это не просто. Его знают и поставщики и распространители, а, возможно, и многие крупные покупатели, которые смеют надеться на скидку в случае предоставления информации. Во-вторых, почему он, уподобившись барану упертому, достает старуху? И так понятно, что она ничего не знает. Как, впрочем, и Софья. В-третьих, каким идиотом был погибший Мизерный, присвоив партию на такую сумму? Если он хотел заработать денег, то ничего бы у него не вышло в девяносто девяти процентах случаев. Невозможно человеку со стороны сбыть такой объем дури. В итоге, мужик подставил всех и даже собственного ребенка под удар.
А еще Варков был уверен, что Смоляков не убивал Светлану. Хороший все-таки специалист-патологоанатом Семен Петрович. Еще бы! Столько-то в профессии! Он и приписал Варкову карандашиком на заключении, что удары наносил левша. И удары были точными и сильными, особенно в районе печени. Смоляков вряд ли натренировал обе руки.
А значит?
Смоляков хочет найти товар и исчезнуть? Попытается реализовать через конкурентов? У него-то уж куча связей. Лучше попытаться и, возможно, даже исчезнуть из страны, чем ждать конца, сидя в Питере.
Ко всему этому прибавилась еще и просьба Тропинина узнать о гражданском муже его бывшей.
Радов Дмитрий Николаевич. Когда-то бизнесмен, можно даже сказать крупный. Ну… как крупный? Нефтяными вышками не владел и у краников с газом не дежурил, но имел в закромах сеть весьма прибыльных клиник, ни только в столице, но и в провинции. А медицина у нас приносит очень неплохие деньги.
Радов по образованию врач, даже пытавшийся практиковать в далекую бытность свою. Вот и напрактиковался. Возжелал как-то господин Новый Муж Нонны попасть в депутаты Московской городской думы. Кстати, было это уже после того, как мать Сережки хвостом махнула и укатила в Москву. Радова, кстати, она давно знала. Точнее ее отец имел с ним какие-то связи. Ох, зря муженек ее решил в депутаты податься! Правда, так просто решения подобного рода не принимаются. Кто-то стоял за ним. Да и кто откажется от лишних позеленевших американских президентов?! Ну да не суть.
Как выдвиженец, он, конечно же, перестал быть владельцем основной массы своего приносящего доход имущества, распределив его между фирмами открытыми на родственников и знакомых. Но волшебный мандат до его рук так и не дошел, а большая часть имущества назад не вернулась. Рейдерские захваты тому были в помощь. Почему же такое случилось, к сожалению, источник Варкова не проинформировал, ибо не его ума дело. Что, к слову, следователя удивило. Хоть и попал господин Радов как кур во щи, но почему-то казалось, что кто-то его удержал на краю пропасти, не дал совсем пропасть, и как-то «прикрывал» что ли.
Радов ныне обивал пороги судов, пытаясь вернуть назад хоть часть того, что потерял. И ввязывался во все подряд. Разумеется, пара стоматологических кабинетов, которые остались в его ведении, не приносили даже близко того дохода, к которому он привык. Но мужик как-то крутился. Источник сказал, что Радов чист аки стеклышко. Даже налоговой придраться не к чему, да мытари и не заинтересованы были этого делать. А в последнее время так вообще намеки появились у Дмитрия Николаевича на расширение бизнеса. Но в сторону Питера ни одно из щупалец не тянулось. Значит, сие есть инициатива Нонны, уставшей ждать, когда Радов построит новое светлое будущее, и решившей вспомнить о своей большой любви.