Это уже деловой разговор! Конечно, я не преминул заявить о своем желании стать участником экспедиции, отлично понимал, что замыслы, записанные в пятилетних планах, когда приходит их время, становятся конкретными делами.
Третий раз вернулись к той же теме после гибели «Челюскина», во время дрейфа ледового лагеря. Времени там было достаточно, и мы с Отто Юльевичем Шмидтом и Петром Петровичем Ширшовым не раз беседовали на волновавшую нас тему. Двухмесячное пребывание в палатках на льду казалось нам вполне приличной практикой, обогатившей опытом, который в других условиях накопить было бы трудно. Иными словами говоря, мы рассматривали ледовой лагерь челюскинцев как своеобразную практику и модель будущей дрейфующей станции «Северный полюс».
Добраться до Северного полюса для настоящего полярника — мечта жизни. Неудивительно, что энтузиастов, готовых реализовать эту идею, сыскалось много. Решающую роль сыграл не энтузиазм отдельных личностей, а система, научный подход к решению проблемы. По инициативе О. Ю. Шмидта, С. С. Каменева и других руководителей советских арктических исследований острова и побережье советской части Северного Ледовитого океана были покрыты сетью полярных станций. Станции регулярно передавали информацию о погоде, состоянии льда, физике и химии моря. Не хватало только сведений из центра полярного бассейна — с полюса.
Штурм полюса начал О. Ю. Шмидт. К этому обязывали и положение руководителя, и душа романтика. Через год после челюскинского дрейфа Шмидт перешел к делам практическим. Он понимал: задача настолько серьезна и необычна, что решить ее в лучшем случае можно за два года, не быстрее.
К тому времени вопрос: лететь ли к полюсу на самолете или на дирижабле — уже не стоял. И слабые стороны дирижаблей, и сильные черты самолетов определились с достаточной очевидностью. Вопрос заключался в другом — как использовать самолет, ибо десанты, а такая экспедиция была десантной операцией, бывают и парашютными и посадочными. Одним словом, нужен был специалист по авиационным делам.
Вскоре Шмидта вызвал Сталин. 13 февраля 1936 года, ровно через два года после гибели «Челюскина» Отто Юльевич и несколько знаменитых летчиков, в том числе Леваневский и Громов, отправились в Кремль. Сталина интересовала проблема трансполярных полетов. Основные вопросы, которые он задавал, касались безопасности этих полетов. В такой ситуации, как говорится, сам бог велел Шмидту доложить о проектах организации станции «Северный полюс». Сообщение было встречено с интересом. Сталин принес глобус, предложив конкретно продемонстрировать, где и что предполагается сделать.
Советская авиация находилась на подъеме. Авиационная промышленность, созданная позже, чем в других странах, словно торопилась наверстать упущенное. Летчики и конструкторы стремились реализовать популярный лозунг тех дней: «Летать быстрее всех, выше всех и дальше всех». К тому времени, когда Сталин вызвал на доклад Шмидта, быстрее и выше всех мы уже летали — существовал самый быстроходный в мире истребитель. Поликарпова И-16, и совершили свои первые полеты советские стратостаты. Сталину хотелось как можно эффективнее и убедительнее продемонстрировать миру дальность советских самолетов. Возможности для этого были. Коллектив А. Н. Туполева дал «РД», двадцать пятый по счету АНТ. Оставалось вывести его на надлежащую трассу. Генеральная репетиция была уже проведена полетом на остров Удд, для которого, как знает читатель, я, находясь на Северной Земле, давал нужную информацию. Но теперь хотелось большего. Установление мирового рекорда дальности в сочетании с пролетом над полюсом было для этой цели делом весьма подходящим, а возможность гарантировать летчикам метеорологические сведения, от которых во многом зависел успех экспедиции, делало будущую станцию «Северный полюс» на редкость своевременной и нужной.
После подробного доклада Шмидта было принято решение поручить Главному управлению Северного морского пути организовать в 1937 году экспедицию на Северный полюс, а Наркомтяжпрому — изготовить необходимые для этого самолеты. Именно с этого момента я и оказался вовлеченным в орбиту дел экспедиции, развернувшихся незамедлительно…
Первым в работу по подготовке экспедиции включился Михаил Васильевич Водопьянов. По приказу О. Ю. Шмидта вместе с летчиком В. М. Махоткиным он 29 марта 1936 года вылетел на север. Задача летного отряда — найти место для будущей базы. Ею стал один из островов, откуда до полюса — рукой подать, девятьсот километров. Для самолета пустяк. Но именно эти девятьсот километров оказались в 1914 году непреодолимым барьером для Георгия Яковлевича Седова. Здесь, на этом острове, покоится прах отважного исследователя.