- Очнись, прошу тебя...
Наконец из горла Жасент вырвался судорожный вдох, она захрипела, хватаясь за горло холодными руками. Девушка резко села и перевела взгляд на младшую сестру.
Раэна была бледнее смерти, по её щекам без остановки текли слёзы, а нижняя губа подрагивала. Малышка сжимала кулаки до побелевших костяшек. Она не замечала многочисленных ушибов и порезов, ей было наплевать на испорченную одежду и грязь.
- Раэна...
- Как ты могла?! Как ты могла так со мной поступить?! – она снова кричала.
- Прости меня, - Жасент всхлипнула, протянув руки к сестре.
Они долго сидели обнявшись. Их хрупкие плечи сотрясались в рыданиях облегчения и боли.
- Зачем? – Раэна коснулась синей линии на шее сестры.
- Ты была права, ты всегда была права, - глубокий вздох. - Вчера все мои убеждения рухнули в одночасье, всё, во что я верила всю свою жизнь, разрушилось.
- Он?.. – в воздухе повисла тяжёлая тишина.
- Да! – у Жасент началась истерика.
***
Тишина в их доме была настолько осязаемой, что давила на плечи. Раэна тревожно переводила взгляд с отца на мать, и обратно. Все их мысли занимала старшая дочь. Девушка впала в бессознательное состояние. Она отказывалась открывать глаза и просыпаться, лишь тяжёлое дыхание напоминало, что она всё ещё жива. Жасент напоминала мертвеца. Руки матери тряслись, когда она бережно накрывала её одеялом.
Слёзы Раэны давно высохли, их не осталось. У неё не осталось сил, эмоций и каких-либо желаний, кроме одного: забыть о случившемся, стереть из своей памяти безвольно повисшее тело сестры, её затуманенные глаза и синюю полосу на тонкой шее.
- Как ты мог? Как ты это допустил? – голос матери вывел девочку из глубокой задумчивости.
Орк поражено поднял глаза на свою жену, её лицо исказила гримаса боли и отчаяния.
- Моя девочка... Моя малышка хотела покончить с собой... – она задыхалась словами, срываясь на крик. – Он взял её силой! Он надругался над ней! Я ненавижу тебя за это!
- Раэна, выйди, - голос отца был угрожающе холоден.
Девочка затравленным взглядом обвела кухню, неловко сползла со стула и, всё время оглядываясь на разъяренного отца, покинула помещение. Как только малышка скрылась на лестнице, по дому разлились крики и слёзы. Она уже не могла разобрать слов, когда послышался звон разбитой посуды и страшный удар. Пол заскрипел под тяжёлой поступью орка, входная дверь обижено треснула под натиском мужчины. В воздухе повисла тишина.
Раэна осторожно, взвешивая каждый свой шаг, спустилась с лестницы. Она с опаской вошла в кухню и испуганно замерла. Пол усыпан осколками посуды, стулья перекинуты, капли крови...
- Мама! – женщина втиснулась в угол и, обнимая колени руками, раскачивалась из стороны в сторону. Её разбитые губы дрожали в бессвязном шёпоте.
Девочка подбежала к матери, пытаясь привести её в чувство.
- Моя малышка... Умереть... Поднял руку! Ненавижу его! – она начала кричать.
- Мама! Пожалуйста! Он ушёл, с Жасент всё нормально!
Раэна помогла матери подняться. Женщина измученно посмотрела на младшую дочь.
- Иди к Жасент, я всё уберу, - малышка утвердительно кивнула, пряча за спиной израненные осколками ладони.
3.Тавро
Сила не зависит от физических возможностей. Её источник – неукротимая воля.
В лесу завывает тишина, её плач мечется меж деревьев, срывает листья и звенит в ушах. Лёгкие горят огнём, пар вырывается изо рта, дыхание обрывается. Раэна поскальзывается и падает в красную жижу. На руках кровь. Её тошнотворный запах тут же заполняет всё вокруг. Девочка ползёт, утопая в кровавой реке, но не в силах подняться. Сестра зовёт её, Раэна ей нужна. Поздно... Малышка поднимает глаза – на ветке под мирный шёпот ветра колышется труп.
***
Сквозь открытое окно в комнату лился лунный свет, его сияние серебрило полы и балдахин большой кровати. На подушках металась Раэна, её лоб покрылся испариной, к вискам прилипли мокрые пряди волос. Она хрипела, периодически срываясь на крик. Малышка вскинулась на кровати, отчаянно осматриваясь по сторонам. Её глаза светились лихорадочным огнём, казалось, что в них скользит безумие.
- Я дома, дома... И она тоже дома...
Раэну трясло от пережитого во сне ужаса. Она неловко выползла из мокрых простыней и доковыляла до подоконника. Каждый шаг отдавался болью во всём теле, в ушах всё ещё звучало хлюпанье крови.