Синяя Гавань потеряла всякую надежду на победу. Она надеялась оттянуть неизбежное, напав на земли врага, пока его армия осаждает столицу морей и синевы. Все боеспособные солдаты тайно покинули город, оставив в обороне раненых, женщин и детей.
Легион из трёх тысяч человек, гордо именовавших себя армией, вот уже несколько дней упорно шёл к землям драконов. Но узкие ущелья каньона разбили плотный строй легионеров, превратили их в вереницу еле волочащих ноги людей. Песок и сухой ветер иссушили их жажду мести вместе с телами и сознаниями. Они задыхались в пыли известняка, страдали от жажды и укусов диких тварей, что обитали в расколах отвесных стен цвета запекшейся крови. Но солдаты не могли позволить себе остановиться, забыть об осаде родного города и вражеской армии, которая в любую секунду могла прорвать оборону. Ещё день, и пустыня останется позади.
По цепи прошло волнение, мужчины один за одним останавливались, врезаясь друг-другу в спины. Легион остановился. Солдаты сбились в кучу, они терялись в неразберихе, что творилась вокруг. До задних рядов донеслись страшные слова:
- Обвал...
Груда камней, что высилась над головами легионеров, отбрасывала чудовищно огромную тень, закрывая солнечные лучи. Они не смогут её ни обойти, ни разобрать. Внезапно послышался грохот и жуткие предсмертные вопли: стена каньона сомкнулась за спинами армии сотней булыжников, в воздухе повисла алая пыль.
***
Меж горячих дюн и змеящихся песков у обрыва по две стороны ущелья раскинулся лагерь. Золотые знамёна драконов трепетали на ветру, в обжигающем воздухе дрожала абсолютная тишина. Ожидание тянулось, словно патока, искрилось в жёлтых лучах жары и пыли.
- Они приближаются! Все на позиции! – лагерь ожил бесшумными скользящими шагами.
Несколько минут и бомбарды наведены, ядра загружены, огонь готов сорваться со спичек, чтобы голодным зверем наброситься на пропитанный маслом фитиль и запустить цепь неизбежных событий, боли и смертей.
Легион, что движется каньоном, натыкается на завал – организованное движение превращается в стадо испуганных овец. Драконы замирают в предвкушении победы, всё, что их сдерживает – лишь приказ. На долю секунды пустыня замирает. И тогда звон напряжения разрывает ледяной приговор:
- Пли!
Артиллерия разрывается огнём снарядов, стены каньона рушатся, погребая под камнями сотни душ. Из ущелья слышаться лишь истошные вопли. Капкан сомкнул железные зубы на шеях солдат Синей Гавани.
На лицах драконов расплывается довольная ухмылка, они волнами расступаются перед легатом – своим главнокомандующим. В его обманчиво мягкой поступи таится смертельная угроза, глаза – голубые кристаллы холодного расчёта и спокойствия. Под простой кожаной бронёй угадывается тело воина, чья выучка и сила не поддаётся сомнению. Ему девятнадцать – он молод, хитёр и несравнимо опасен. Воины произносят его имя с трепетом, уважением и толикой страха. Под его шагами скрипит песок, солдаты в каньоне поднимают головы, когда он останавливается у самого края обрыва. Стрела скользит из колчана ему в руку, взметается лук, и отчаянно дрожит отпущенная тетива. Свист, а после вскрик убитого: оружие навылет пробивает череп несчастного, кровь орошает камень. По его команде драконы выстраиваются в ряд и закладывают стрелы. И снова крики, снова звон разрезаемого воздуха, снова смерть...
***
- Легат!.. Легат! - сквозь толпу драконов с немалыми усилиями продирался солдат. Он задыхался от пыли, что клубилась над песками и оседала на его лёгких доспехах. Он совершенно не походил на измученного жаждой и жарой легионера, что был вынужден продираться дюнами к заветной цели - свободе.