На экране Джаред Лето в роли старика рассказывал свою удивительную историю.
Вероника продержалась минут тридцать. Сначала пальцы её замерли в его волосах. Потом веки налились свинцовой тяжестью, и образы на экране поплыли, сливаясь в размытое пятно. С протяжным зевком девушка погрузилась в дрёму.
Она уже не чувствовала, как Рафаэль осторожно укрыл её одеялом, не слышала, как убавил звук телевизора до шепота. Не видела, как долго смотрел на её спящее лицо, задерживая дыхание, будто боясь спугнуть этот миг. Лишь в самой глубине наступающего сна мелькнула последняя, смутно осознанная мысль: Только бы не пускать слюни на подушку.
Глава 9
Утро проходило в блаженном безделье. Они проснулись почти час назад, но ни Ника, ни Раф не хотели выбираться из постели. Их ноги и руки переплелись, а поцелуи сменялись шёпотом, словно кто-то мог их подслушать. Они тихо спорили сначала о том, что лучше: сырники или оладьи, а потом о плюсах и минусах сухофруктов. На моменте обсуждения изюма Рафаэль вдруг приподнялся на локте и посмотрел на обнажённую коленку Вероники.
— Откуда у тебя этот шрам? — вопрос прозвучал по-настоящему заинтересованно.
Ника перевела взгляд туда же, куда смотрел парень. Маленький белый треугольник на коленке был почти невидим.
— С качелей упала в детстве. За мной тогда прабабушка приглядывала. Само падение не помню, но помню, что очень больно, кровь течёт, а я во все глаза смотрю на неё и понимаю: плакать ни в коем случае нельзя. А то ба перепугается, и ей станет плохо.
— А сколько тебе было? — Рафаэль взял её руки в свои.
— Лет пять, наверное.
— И ты уже в таком возрасте так о других волновалась, — парень что-то обдумал про себя. — У тебя большое сердце, Ника.
— Ой, перестань, — девушка смущённо опустила глаза, а затем показала на маленький шрам на подбородке. — А это я на лестнице расшиблась. Бежала из магазина с молоком и булкой, чтобы на «Сейлор Мун» успеть.
Рафаэль провёл большим пальцем по белому шраму.
— У тебя что, все шрамы от падений? — спросил он и, заметив её недовольную гримасу, показал ей предплечье. — А вот это я на ледянке катался и порезался об стекло, которое под снегом было.
Ника аккуратно провела пальцем по шраму Рафаэля. Перед её внутренним взором возник тот же маленький бледный мальчик с кудрями, но теперь у него горели щёки, а на глазах блестели слёзы. Ей вдруг страшно захотелось увидеть его детские фотографии — проверить, совпадает ли образ с реальностью. Опустив взгляд на собственные ноги, она резко вскинула брови и посмотрела на Рафа с хитринкой.
— А вот! — она торжественно показала ступню. — Шрам на пятке. Это я не упала, а на гвоздь наступила. Он прямо через толстую подошву проткнул. Даже не помню, за что меня тогда больше ругали — за испорченные кроссовки или за ногу.
Она так обезоруживающе улыбнулась, что Рафаэль не смог сдержать улыбки в ответ и просто смотрел на неё, пока Вероника не ткнула его в бок.
— Твоя очередь. Что у тебя ещё интересного было?
Рафаэль запустил руки в волосы, открывая взгляду маленький розовый шрам на виске.
— Вот, это меня с сёстрами оставили одних. Я стеклянный стол разбил, и осколок в голову впился. Родители потом на них орали, а мне, после того как зашили, машинку купили, — Раф рассмеялся, показывая все зубы. — Я так обрадовался, что ругают не меня.
Потом они уже сами начали разглядывать друг друга, проводя пальцами по родинкам, веснушкам и мелким, ничтожным шрамам. Происхождение некоторых было забыто, и они вместе придумывали новые истории.
— А этот пусть будет от укуса злобного хомяка, — Ника ткнула Рафаэля в маленький шрам на указательном пальце.
— А этот, — парень провёл пальцем по её запястью, — от схватки с боевой кошкой. Дралась отчаянно.
Ника закусила губу и забрала руку, смутившись. Рафаэль не стал настаивать.
Их ритуал прервал звонок телефона. Парень лениво потянулся к тумбочке, но, взглянув на экран, лицо его стало сосредоточенным.
— Алло? — ответил он, уже вставая и направляясь на кухню.
Ника осталась сидеть на кровати, разглядывая в поисках новых «историй» свои ладони. Через пару минут Раф вернулся и швырнул телефон на одеяло. На его губах играла странная, вымученная улыбка.
— Это Анжелика.
У Ники ёкнуло сердце. Она совсем забыла о существовании внешнего мира.
— Всё в порядке?