Ника покраснела и отвела взгляд. Конечно она помнила о ком Анжелика, но тему поднимать не хотела. А когда они вернулись на кухню, стало совсем тошно. Стёпа был красен, он явно сдерживался, чтобы не закричать. Раф побледнел и смотрел сквозь него, отстранённый и холодный. Ника молча потянула Рафаэля за рукав свитера. Они собрались и ушли почти без слов. Напоследок Стёпа хотел что-то сказать, но лишь тяжело вздохнул и сам захлопнул за ними дверь.
Выйдя на улицу, Рафаэль закурил, глядя на холодное закатное небо. Воздух был морозным, но Веронике было жарко, она стояла в расстёгнутом пуховике. Докурив, он повернулся к ней. Его пальцы торопились, застёгивая на ней молнию, и он всё ещё не смотрел ей в глаза. Потом резко выдохнул и поднял взгляд. В его красивых глазах стояла такая смесь боли, отчаяния и желания, что у Ники сердце упало куда-то в пятки.
Он притянул её к себе и впился в губы жадным, безысходным поцелуем. А потом, не отрываясь, прошептал ей прямо в губы, задыхаясь:
— Ты самая прекрасная девушка, которую я когда-либо встречал. Я чувствую себя глупым мальчишкой, который потерял голову при виде красивой девочки. И я ничего не хочу с этим сделать. Просто будь со мной, пока не придёт время нам обоим вернуться к нашим жизням.
— Буду, — прошептала Вероника и они снова поцеловались. По холодной щеке скатилась горячая слеза, но на неё никто не обратил внимания.
Глава 10
Домой они добирались в тяжёлом молчании. Было сказано слишком много и слишком мало, поэтому каждый погрузился в свои мысли. Рафаэль, казалось, опасался происходящих перемен, которые сам запустил. Глядя на него, Ника всё отчетливее осознавала свои страхи и постепенно ее охватила мелкая дрожь.
В тишине прошли на кухню, где Раф уже такими привычными для Ники движениями, стал делать им чай. Она села на “свой” стул. Горло сдавливал ком, а голос дрожал.
— Раф, я не игрушка, — девушка едва сдерживала слёзы — Не какой-то сувенир из Петербурга, который можно убрать на дальнюю полку, когда надоест. Я правда влюбилась в тебя, я никогда не чувствовала чего-то настолько всепоглощающего. И я не требую от тебя пустить меня к себе жить, не прошу уезжать со мной в Петербург. Но не говори, что когда я уеду, то больше не буду тебе нужна.
Слезы потекли по лицу и, стекая с подбородка, капали на толстовку. Раф медленно повернулся к Веронике и его лицо исказила настоящая мука. Он опустился на колени перед девушкой, принялся вытирать слёзы и покрывать поцелуями её ладони, кисти и пальцы.
— Ника, ты не игрушка, ты моё стихийное бедствие. Я весь твой с той минуты, как увидел. Но ты очень молодая и не понимаешь, что время и расстояние разрушат всё настоящее, что есть сейчас между нами. Поэтому я хочу дать побыть нам счастливыми, а потом отпустить тебя в твою жизнь. Я не хочу обещать тебе будущее.
— Тогда пообещай мне настоящее, — прошептала Ника сквозь слёзы.
— Я обещаю, что здесь и сейчас я люблю тебя.
Слова о любви обожгли и обрадовали. Ника и не надеялась их услышать, поэтому неожиданно для себя радостно улыбнулась, всё ещё всхлипывая. Обняла ладонями лицо Рафаэля. Веронике не нужно было отвечать, она и так светилась любовью.
Они слились в долгом поцелуе, который уже сулил прощание. Соль слёз растворилась в сладости, пока её пальцы слепо бродили по его лицу, скучая по нему заранее. Прикосновениями они рассказывали друг другу всё, на что так отчаянно не хватало слов.
Сжав его руку, Ника разорвала поцелуй и потянула Рафаэля в спальню. В комнате она первой скинула с себя толстовку вместе с футболкой, отбросила в сторону и осталась перед ним в джинсах, наблюдая, как тот следит за ней. Дыхание парня участилось. Вероника подошла вплотную и сама расстегнула его штаны, ладони легли на бёдра, чувствуя напряжение мышц под кожей.
— Ложись, — прозвучало почти как приказ, но голос Вероники дрогнул на последнем звуке.
Раф лишь слегка улыбнулся, принимая её инициативу. Парень лёг, и Ника медленно, изучающе освободила его от оставшейся одежды. Её пальцы скользнули по груди, животу, ниже, и Рафаэль зажмурился, издав короткий, сдавленный звук. Девушка наблюдала за его реакцией с серьёзным, сосредоточенным видом, словно проводила эксперимент. Затем Ника оседлала его, всё ещё в джинсах, и поцеловала — глубоко и вдумчиво, следя за откликом — и его, и своим. Между ними витал необыкновенный трепет и страсть.