— Как грустно, — сказала Ника. Она могла бы сказать куда больше, но сейчас был не её черёд.
— Мне грустно стало сильно позже, — признался он, наливая наконец чай в кружки. — Я почему-то был сильно обижен на нас обоих и на этой обиде построил жизнь. Устроился на работу получше, нашёл эту квартиру и ввязался в ипотеку. А уже потом остановился и понял, что потерял не просто жену, а лучшую подругу, союзницу. Что это не просто один человек ушёл, а закончилась целая история.
Он замолчал, и на кухне воцарилась тишина, более плотная и цельная, чем прежде. Пар от чая медленно поднимался к потолку.
— Всё когда-нибудь кончается, — тихо сказала Ника, глядя на его профиль в свете тусклой кухонной лампочки.
— Твоя правда, — так же тихо откликнулся Раф.
Он обошёл стол, протянул ей кружку, и их пальцы ненадолго встретились. Затем он обнял её за плечи, притянув к себе. И в этом объятии Ника почувствовала не только желание, но и что-то другое — понимание, что они оба несут на себе шрамы прошлого, и, возможно, именно это сейчас делало их такими родными и нужными друг другу на холодной московской кухне. Ника чуть повернула голову и чмокнула его в предплечье. Он лишь сильнее притянул её к себе, и так они просидели ещё несколько минут, став чуть ближе, узнав чуть больше о боли друг друга.
Глава 13
Пока они ехали в автобусе, Раф не рассказывал про рококо и ампир. Он показывал ларьки с шаурмой, неприметные остановки и хмурые брежневки, где когда-то жили его друзья. Он делился личным, показывая свою Москву, свою историю.
В месте, которое Раф назвал «Белой площадью», они зашли в Старбакс. Только в этот момент Ника поняла, как скучала по кофе, и с дурацкой улыбкой заказала себе раф. С деланно-наивным видом Рафаэль взял флэт-уайт, делая вид, что вообще не понимает, над чем Вероника посмеивается. А девушка тем временем наслаждалась напитком, компанией и видом за окном. В этом районе она ещё не бывала, и ей всё было интересно.
После они пошли дальше, взявшись за руки. Раф вёл, а Ника вертела головой, слушая рассказы о чужом студенчестве. «Он делится своей жизнью со мной, — подумала Ника. — А совсем скоро мы сами станем воспоминанием. Может, он когда-то так же расскажет кому-то и обо мне».
Он вывел её к табличке «302 бис. Музей Булгаковский дом». Там Раф отвёл Нику в один из подъездов, чьи стены были расписаны до самого потолка. Рассказал легенду о сбывающихся мечтах, если доверить их этим стенам. А затем, достав маркер, вывел в маленьком закутке: «счастье – как здоровье: когда оно налицо, его не замечаешь» — и протянул маркер Веронике. Она нашла пустое место чуть выше и без раздумий написала: «Et in Arcadia ego». Это не были просьбы, а желание поделиться радостью с вековыми стенами. Они слились в поцелуе прямо на лестнице, целуясь долго и самозабвенно, пока их не потревожил большой черный кот, начавший тереться об ноги девушки.
— Мы встретили местную знаменитость, — заметил Рафаэль. — Я впервые вижу кота Бегемота.
— Просим прощения, — сказала Ника и стала чесать кота. — Мы уделим вам всё время, которое вы потребуете.
Кот быстро насытился лаской и ушёл дальше вверх, гордо подняв красивый пушистый хвост.
Рафаэль взял Нику за руку, и они пошли дальше, создавая новые воспоминания. Во дворе около театра Ленсовета они разглядывали афиши.
— Слушай, а что ты написала на стене? — спросил Рафаэль. — Я не очень хорош в латыни.
— «Et in Arcadia ego» переводится как «И я был в Аркадии». Это крылатое выражение, — объяснила Вероника. — Родители, когда я была маленькой, иногда придумывали сказки, исходя из своей любви к Древнему Риму. Аркадия — это что-то вроде рая. И многие наши сказки происходили в Аркадии.
«А сейчас я ощущаю себя в такой сказке. В Аркадии», — подумала Вероника, но вслух сказать не решилась.
— Теперь и я побывал в Аркадии, — сказал Рафаэль, а на его губах была мечтательная улыбка.
Ника сжала его руку и широко улыбнулась. Он всё понял.
Дальше их путь лежал к Патриаршим прудам. Ника сокрушалась, что это не пруды, а пруд, и всё кругом обман. Но она всё равно сфотографировала знаменитый знак, рекомендующий не говорить с незнакомцами. А на пути к метро Вероника увидела, что одна из огромных качелей свободна, и, не раздумывая, побежала к ней. Раф катал её, и из горла девушки вырывались радостные вскрики. Она чувствовала себя счастливой и свободной.