— Раф... — прошептала она, но это не было протестом. Это было признанием.
Её губы сами нашли его губы. Поцелуй был нежным и влажным, полным взаимного понимания. Они раздевались не спеша, помогая друг другу, сбрасывая одежду на пол. В его движениях не было привычной стремительности, только внимательное изучение. Он смотрел, как свет от телевизора играет на её обнажённой коже, а она водила ладонями по его груди, запоминая шрамы и родинки.
Он вошёл в неё без суеты, дав её телу привыкнуть, и они начали двигаться в унисон. Это не было нападением или защитой, не было доминирования или подчинения. Это был диалог. Она отвечала на каждый его толчок встречным движением бёдер, её ноги обвились вокруг его поясницы, а пальцы впились в его спину. Он шептал ей что-то на ухо — бессвязное, лишённое смысла, просто тёплый поток воздуха и вибрация в её виске. Её ответом был сдавленный стон, когда волна удовольствия накатила изнутри, заставляя её выгнуться и прижать его к себе. Он кончил почти сразу за ней, с тихим, срывающимся выдохом её имени.
Они лежали, сплетённые, прислушиваясь к тому, как бьются их сердца, постепенно возвращаясь к нормальному ритму.
— Хочу вина. Красного, — выдохнул Раф, проводя рукой по её мокрому от пота животу.
— Устала, — лениво возразила Ника, уткнувшись носом в его шею. — Иди один. И возьми мне чего-нибудь вкусного.
Он не стал спорить, поцеловал её в макушку и поднялся с кровати. Ника слышала, как он одевается, как щёлкает замок на куртке, как захлопывается входная дверь.
Вероника полежала ещё несколько минут, а потом, накинув халат Рафаэля, пошла на кухню за водой. Утолив жажду, девушка огляделась. Было странно находиться в этой квартире одной. Словно только сейчас Вероника увидела дом Рафаэля таким, какой он есть, а не каким его ощущал хозяин. Набрав ещё воды, Вероника решила исследовать кухню. Набор тарелок из Икеи. Две белые одинаковые кружки, из которых они каждый раз пьют чай, чашки и несколько стаканов. А так же большая желтая кружка, которая была как будто не отсюда.
На подоконнике лежала стопка книг, на которую Ника уже не раз обращала внимание. Девушка любила разглядывать чужие книги, особенно когда их было не очень много. Стокер, Шелли, Джойс, Гёссе, Сартр. Из современников — Тартт, Лимонов и Мураками. Вероника любовно провела пальцами по корешкам. Не всё она ещё успела прочитать, но пообещала восполнить эти пробелы. Самая верхняя из книг — потрёпанный сборник комедий Шекспира. Её явно не раз брали в руки и девушке стало интересно, вдруг там есть заметки к любимым произведениям.
Вероника раскрыла книгу на “Двенадцатой ночи” и из томика выпала карточка. Девушка поняла ее и увидела, что это оказалась фотография из Поляроида. Рафаэль и красивая незнакомка. Он задорно улыбался, она показывала объективу язык, а за спинами ёлка на Красной площади, которую Ника видела всего несколько дней назад. На обороте ровным почерком было выведено: «С любовью в Новом году. 20. 12. 2019».
Ника положила фотографию на стол и выдохнула, призывая самообладание и здравый смысл. Она ничего не знает наверняка, Раф ничего ей не обещал. Но Вероника рассказала про Андрея, пускай и не сразу, а он молчал. “С любовью…” Вероника вновь взяла фотографию и стала вглядываться в черты девушки. Может это одна из сестёр Рафаэля? Но ей явно не могло быть больше двадцати пяти, поэтому мимо. Так же эта девушка могла бы быть близкой подругой парня или коллегой, с которой они встретились случайно на прогулке и решили сфотографироваться.
Голова гудела от мыслей. Вероника залпом допила воду и надавила на виски, пытаясь заглушить внутренний голос. “Зачем я себя так извожу?” — недоумевала девушка. Затем, сделав глубокий вдох Ника сунула фотографию обратно в книгу и положила томик на стол. Сев на стул, Вероника поджала под себя ноги и закурила, выжидая.
Вернулся Рафаэль. Он был полон энергии, разгружал пакеты, доставая бутылку вина и плитку шоколада.
— Новозеландское, — объявил он, ставя бутылку на стол. — У них, в отличие от французов, климат непредсказуемый, и виноград получается с более ярким, почти диким вкусом.
Он говорил, а Ника смотрела на его красивый профиль и думала, как сейчас всё разрушится. Она вытащила фотографию из книги и положила перед ним.
— Скажи, пожалуйста, — хрипло сказала Вероника — Кто она?
Рафаэль растерянно посмотрел сначала на фотографию, а затем на Веронику.
— Это Полина, — его голос мгновенно осип и звучал, как старые качели — Она моя… Мы встречаемся.