— Ну что, — Стёпа вытер руки полотенцем. — Будем лепить? Тоска хорошо проходит за готовкой.
Они принялись за пельмени. Стёпа раскатывал тесто, а Ника лепила, стараясь, чтобы края были идеально защипаны. В тишине кухни, под монотонный стук ножа по доске, они начали тихо напевать какую-то старую, знакомую обоим песню. Это было проще, чем говорить.
— Он писал, — наконец призналась Ника, сосредоточенно залепляя очередной пельмень. — Просил о встрече.
— И мне писал, — вздохнул Стёпа. — Я сказал ему оставить тебя в покое. Сказал, чтобы не приходил, пока ты не уедешь.
Почему-то это тронуло Нику. Не сам факт сообщения, а эта тихая, но упрямая решимость Рафа дойти до конца, попытаться всё исправить, даже зная, что его, скорее всего, пошлют куда подальше. Она отложила в сторону готовый пельмень, тщательно вытерла руки и, не глядя на Стёпу, набрала номер.
— Приходи, — сказала Вероника, услышав его сбившееся дыхание в трубке. — Через час. К подъезду.
Стёпа махнул рукой, пробормотав, что она упрямая дурёха. Ника печально улыбнулась, накинув шарф друга. Поднялся ветер.
Они сидели на холодной лавочке, и между ними лежала целая пропасть из невысказанного. Ника ковыряла облупившуюся краску на лавочке, пытаясь совладать с волнением. Рафаэль поправлял перчатки палец за пальцем. Они не смотрели друг на друга.
Разговор был тихим, почти шёпотом, будто они боялись спугнуть ту хрупкую искренность, что наконец установилась между ними.
— Мы вместе уже три года, — сказал Рафаэль, глядя куда-то в сторону. — И до тебя я не видел никаких проблем. Я дорожу ей. Ценю. И я думал, что люблю её, просто не так, как бывшую жену. Но встретив тебя, почувствовав столько всего к, прости, первой встречной, понял, что просто не хотел быть один. Я старался не торопиться, боялся прошлых ошибок, но впал в другую крайность.
Они ранили сами себя этими признаниями больше, чем могли бы ранить друг друга в ссоре. Но ни один не делал это из желания уколоть побольнее. Просто хотели быть честными с собой и друг с другом.
— Ты не мне должен это объяснять, — вздохнула Ника и потерла глаза.
— И тебе тоже должен, — Рафаэль сделал акцент на последнем слове. — Я поговорю с ней, когда она вернется.
— Не надо мне ничего обещать, — попросила Ника, глядя на свои руки. — Это твоя жизнь, твои решения. Ты можешь что-то пообещать только самому себе.
Он кивнул, сглотнув. Ника не видела, но живо представила, как двинулся его кадык, как мягкие кудри трепал ветер. Они посидели ещё несколько минут в молчании и в это время лёд тронулся. Ника положила голову на плечо Рафа и выдохнула облачко пара. Они одновременно проследили за тем, как оно растворяется в зимних сумерках.
Все слова были сказаны. На ум пришло выражение “светлая грусть”.
Когда он уходил, Ника смотрела ему вслед. На губах была печальная улыбка. Она сидела на лавочке, чувствуя, как лёгкий морозец щиплет уши, и понимала, что это прощание было единственно верным, каким бы горьким оно не получилось. Они отпустили друг друга, просто разомкнув руки. Постарались быть честными к тому немногому, что их связывало.
На небе загорались первые звёзды, а на душе Ники было легко. Но тогда почему так хотелось плакать?
Глава 16
Вечером Ника набрала маму. Та была в ударе. Вернулась из кино с очередной толпой любимых студентов и пересказывала сюжет какой-то документалки. Потом рассказала, что папа скоро вернется из командировки в Штатах. И что у кошки Чернички конъюктивит. Ника впала в транс, пропуская информацию через себя, но вынырнула, услышав изменение в голосе матери.
— Кстати, о любви, — неожиданно переключилась женщина — Вчера созвонились с Анжеликой. О тебе, конечно,тоже поговорили. Ты там уже Андрею замену нашла?
— Это не замена, мам, — Вероника не хотела сейчас углубляться в эту историю — Просто увлечение на пару дней, не бери в голову.
— Ну это в любом случае дело молодое. Я помню себя в твоем возрасте, — Ника буквально слышала, как мама отмахивается — Я же не дорассказала. Говорили мы о тебе и я вспомнила забавную историю, которую Анжелика мне рассказывала в августе. Я тебе говорила?
Ника, уставшая и опустошённая, лишь «угукнула» в ответ, глядя в потолок. Она понятия не имела, о какой истории идёт речь.
— Оказывается, её Стёпа, — мама рассмеялась, — когда ты приезжала этим летом, слегка в тебя влюбился. Ну, это преувеличение, конечно. Анжелика говорила, что вы вдвоём со Стёпой засиживались на кухне до ночи, а потом он пересказывал ваши разговоры. А она ревновала и потом проверяла, не списывайтесь ли вы. Вроде Стёпа даже в чём-то признавался, но это я уже могу додумывать. Ну не смешно-ли?