В трубке повисло молчание. Слишком долгое.
— Вероника? Ты меня слышишь?
— Слышу, — голос Ники прозвучал хрипло и отдалённо, будто доносился из-под земли. — Мам, мне надо идти.
Она опустила телефон на колени. В ушах стоял оглушительный звон. Отдельные кусочки пазла — странные взгляды Стёпы, его чрезмерная забота, внезапная холодность Анжелики в прошлом — всё с противным скрипом встало на свои места, складываясь в уродливую, гадкую картину.
Она поднялась с дивана и вышла в коридор. Анжелика как раз возвращалась из ванной, в махровом халате, с мокрыми волосами.
— Нам нужно поговорить, — сказала Ника. Брови были нахмурены, кулаки сжаты, но голос оставался спокойным.
Анжелика замедлила шаг, её лицо на мгновение стало настороженным, но она кивнула и прошла в гостиную. Они сели друг напротив друга, каждая, казалось, готовилась обороняться.
— Мама только что рассказала мне забавную историю, — начала Ника, не отрывая от подруги взгляда. — Про то, что Стёпа был в меня влюблён. И что ты из-за этого ревновала.
Анжелика не стала отнекиваться. Она медленно выдохнула, и её обычно мягкое и улыбчивое выражение лица стало отчуждённым.
— И что? — спросила она, и в её голосе прозвучала сталь.
— И я сейчас сложила два и два. Если Стёпа узнал, что у Рафаэля есть девушка только после нашего ухода, значит, знала и ты, знала заранее. Ты видела, как Стёпа ко мне относится. И ты сама подтолкнула меня к Рафаэлю, зная, чем это закончится.
Молчание в комнате стало густым и тяжёлым. Анжелика смотрела на неё, и, наконец, горько усмехнулась. В её глазах не было торжества — лишь усталое отчаяние.
— А ты не многовато на себя берёшь, подруга? — Анжелика вскинула бровь. — Я искренне хотела тебя подбодрить, отвлечь. Да, в том числе от Андрея и от мыслей о моём муже, но в чём меня можно обвинить? Мне и так моя жизнь поперёк горла стоит, а тут ещё ты.
Ника молчала, не в силах пошевелиться.
— Я так устала. Моя жизнь предсказуема до ужаса, и всё, чего я хотела — это видеть улыбки близких. Но мой муж считает, что двадцатилетняя девчонка интересней меня. С твоей матерью можно разговаривать только о том, что интересно ей, а я просто хочу домой, хотя уже давно не знаю, где он. Я устала. У моего отца был микроинсульт, а ты не отвечаешь на телефон, потому что убежала за ручку с первым встречным. Я устала от всего. Я устала от тебя.
Она произнесла это с такой леденящей душу откровенностью, что Ника на секунду онемела. Это было хуже, чем если бы Анжелика плакала и просила прощения. Хуже, чем если бы она кричала. Это была исповедь.
— Я бы никогда не стала уводить Стёпу, — прошептала Ника, чувствуя, как её начинает трясти. — Я считала тебя подругой. Считала вас моими друзьями.
— Дело не в Стёпе, дурочка, — голос Анжелики дрогнул, и она отвела взгляд к окну. — Дело всегда было в тебе. Потому что тебе всё можно. Ты берёшь академ просто так, бросаешь работу, потому что тебя мальчик обидел. Тебя не волнует, что приготовить на ужин и получится ли у нас забеременеть в этом году. А у меня две работы и жизнь, которая предсказуема до тошноты.
Анжелика шумно, с надрывом вдохнула и выдохнула, а затем заговорила ровно и без эмоций:
— Я не боюсь, что ты что-то разрушишь, потому что ты вредишь только себе. Но не могу тебе простить, что ты как подброшенная в воздух монетка. Возможно, ты поймёшь, когда наконец повзрослеешь.
Больше нечего было сказать. Ника медленно поднялась. Она посмотрела на лицо женщины, с которой делила секреты, и не увидела в нём ничего знакомого. Только уставшую, испуганную и жестокую самку, защищавшую не мужчину, а остатки своего самоуважения.
Не обращая внимания на Анжелику, она положила домашнее платье в рюкзак и побрела по квартире, собирая свои вещи. Стёпа не выходил из комнаты и этим уже сказал достаточно. В квартире, казалось, никого не осталось, кроме двух манекенов.
Ника открыла дверь и вышла на площадку. Захлопнув дверь, она мысленно поставила точку в этой части своей истории.
Спустилась на первый этаж и вышла на улицу. Ночь была холодной и беззвёздной. Ника стояла на тротуаре, и вдруг её накрыло волной абсолютной, физической пустоты. Она была одна в чужом городе с многомиллионным населением. У неё не было денег на гостиницу, не было сил идти на вокзал и ждать поезда. Не было никого, к кому можно было бы пойти.
Она сделала несколько шагов и прислонилась лбом к шершавой коре старого тополя. По её щекам текли тихие, беззвучные слёзы. Ника чувствовала себя проигравшей, потерявшей больше, чем могла осознать. Воткнув наушники, Вероника включила музыку погромче и пошла куда глаза глядят.