Вскоре тело Ники, обгоняя сознание, стало наполняться удовольствием. Она напрягла ноги, тихо простонав. Только сейчас Вероника поняла, как до этого ей было холодно. Чувствуя приближение развязки, девушка прижала Рафа сильнее и выдохнула накопившееся напряжение в его искусанные губы. Рафаэль ответил тем же и уткнулся лбом в её лоб.
Они лежали рядом, плечом к плечу, устремив взгляды в потолок, слушая, как выравнивается их дыхание. Не глядя, они нашли руки друг друга и вцепились в них, будто боясь потеряться в этом новом, хрупком одиночестве.
Затем так же молча они сходили в душ, выкурили по сигарете и наконец легли спать, вымотанные и разбитые. Ника отвернулась к окну и подтянула колени к груди, желая занимать как можно меньше места. Неожиданно Рафаэль притянул к себе её обнажённое тело, обнял и уткнулся подбородком ей в лопатку.
И это было нежнее всего, что произошло за этот долгий день.
Глава 18
Она проснулась от непривычной тишины. За окном царил густой, молочный свет, и комната была наполнена им до краёв. Ника повернулась и увидела, что Раф уже не спит. Он лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на неё. Не с тем мучительным надрывом прошлой ночи, а спокойно, почти умиротворённо.
— Смотри, — тихо сказал он и кивнул в сторону окна.
Ника приподнялась. За стеклом, не переставая, падал снег. Густой, пушистый, неспешный. Он завалил собой подоконник, ветки деревьев во дворе, крыши машин, превращая серый городской пейзаж в черно-белую гравюру. Всё было похоже на новогоднюю открытку.
— Который час? — спросила она, всё ещё глядя в окно.
— Твой поезд ровно через тридцать часов, — Рафаэль угадал её мысли. — Не стой там, пол холодный.
Они позавтракали блинами с вишневым вареньем, и Раф не отпускал её руку, даже когда нужно было перевернуть блин на сковородке. Они пили чай, глядя на метель, и Ника рассказывала, как в детстве, в подобный снегопад, она с отцом строила целые крепости во дворе, а потом они с мальчишками из соседних домов устраивали снежные баталии.
— А меня однажды закопали в сугробе, — вдруг сказал Раф, и в его глазах вспыхнул озорной огонёк. — Друзья. С головой. Чуть не задохнулся, пока они хохотали.
— Идиоты, — рассмеялась Ника.
— Да, — согласился он, улыбаясь. — Но это было очень веселое детство.
Они вышли на улицу и побрели, не строя маршрута, а лишь выбирая протоптанные кем-то дорожки. Снег хрустел под ногами, а снежинки таяли, едва коснувшись ресниц. Проходя мимо машины, Вероника сгребла снег и, не успев сделать снежка, кинула в лицо Рафаэля.
— Ах так? — воскликнул парень, и Ника побежала.
Большой снежок попал ей в голову, а шлейф посыпался за шиворот.
— Ц-ц, — пробормотала Ника и спряталась за ближайшей машиной.
Война была объявлена. Они носились по заснеженному двору, как подростки, прячась за сугробами, их смех разрывал морозную тишину. Ника, проигрывая в меткости, взяла количеством, забрасывая его градом рыхлых снежных комков. В конце концов, он поймал её, обхватил сзади и, не удерживая, просто повалил в самый пушистый сугроб у забора. Они лежали там, растрёпанные, запыхавшиеся, и смеялись, глядя на белое небо, с которого продолжал сыпаться снег.
— Сдаёшься? — спросил Рафаэль. Его голос гремел у неё прямо над ухом.
Ника притянула его к себе и поцеловала. Губы у обоих были горячими и влажными от растаявшего снега. Одновременно они оторвались друг от друга и замерли. У обоих в руке было по снежку, и они рассеялись, бросая снаряды на землю.
Они побрели дальше, держась за руки в мокрых перчатках. Город действительно замер. Машины стояли, как белые холмики, редкие прохожие были похожи на таких же счастливых путников, заблудившихся в зимней сказке.
В маленьком кафе, куда они зашли погреться, пахло корицей и мокрой шерстью. Они скинули куртки и устроились на огромном диване у окна. Раф заказал два какао с зефиром, и они пили его, растягивая удовольствие, глядя, как за окном темнеет, а снег продолжает своё неторопливое падение.
Он рассказал ей, как в двенадцать лет пытался с друзьями дойти до соседнего района по крышам гаражей и потянул ногу. Она — как в пятнадцать тайком проколола ухо и две недели ходила с распущенными волосами, пока мама не заметила.