— Замечательно, Джек! Я всегда считал, что ты далеко пойдешь, дружище.
— Но и тебе не на что жаловаться, приятель.
Босуорт бросил на Рафферти быстрый взгляд, но ничего особенного не заметил на его лице — обычный дружеский интерес.
— Да, это верно… Но расскажи-ка лучше о себе, Джек. Как получилось, что ты стал функционером профсоюза?
С этого, собственно, и начался их разговор; каждый рассказывал о своей карьере и о своей жизни, но ни один не говорил ничего существенного, лишь скользил по поверхности пережитых лет. Оба чувствовали себя неловко.
Так продолжалось около часа. Наконец Рафферти вздохнул и потянулся за шляпой.
— Что ж, приятель, я с удовольствием с тобой повидался. Может, мне удастся уговорить тебя позавтракать вдвоем? — Он взглянул на часы.
Босуорт хотел отказаться, но тут же подумал, что Рафферти пришел не случайно, не по внезапному капризу, а с какой-то определенной целью. Он долго и внимательно смотрел на него, потом сухо, без всякого напускного доброжелательства спросил:
— Джек, зачем все же ты пришел ко мне?
— Хорошо, приятель, пожалуй, я скажу, — улыбнулся Рафферти. — Только прогони поскорее это беспокойство со своего лица. Я же говорю, что не собираюсь ставить тебя в неловкое положение, а тем более причинять неприятности. Дело вот какое. На спортивных страничках сегодняшних утренних газет промелькнуло сообщение, что твой сын — Хэдн Босуорт-младший ведь твой сын, не так ли? — назначен капитаном футбольной команды лицея святого Матвея.
Босуорт бросил на Рафферти быстрый взгляд, покраснел и уже собрался было что-то ответить, но Рафферти опередил его.
— Видишь ли, дружище, — заявил он. — У меня тоже есть два сына, близнецы. Должен тебе сказать, отличные ребята! Я как раз размышлял, в какую бы школу их направить, и тут подвернулась эта заметка о твоем сыне. И я подумал: а ведь, пожалуй, у нас в стране нет лучшей школы, чем лицей святого Матвея.
— Школа замечательная, — осторожно подтвердил Босуорт.
— Вот и я говорю. Мне очень хочется, чтобы мои ребята учились в ней, но я реалист… Конечно, средства у меня есть, за деньгами дело не станет. Но я знаю, как трудно попасть в эту школу. Мальчишка, который хочет пробиться туда, должен иметь блестящие рекомендации. В своих ребятах я не сомневаюсь: учатся хорошо и ведут себя превосходно. Эдди — капитан баскетбольной команды и редактор школьной газеты. Мартин в прошлом году признан самым популярным мальчиком в школе. Оба толковые, сообразительные ребята. И все же я прекрасно понимаю: никаких шансов попасть в хорошую частную школу у них нет, если они не представят первоклассных рекомендаций.
— Но это же не совсем так, Джек. Ты же сделал большую карьеру и…
— Положение большого человека в этой профсоюзной лавочке еще не рекомендация, ребятам она не поможет. Надо реально смотреть на вещи, Поль… Хэнд. Я понимаю обстановку. Моих детей нужно соответствующим образом представить, обеспечить их подходящими рекомендациями. Вот я и подумал, что по старой дружбе ты мог бы…
— О чем толковать, Джек! Конечно, я сделаю все, что от меня зависит. Не сомневаюсь, дети у тебя прекрасные, о них стоит позаботиться.
Как ни странно, Босуорт говорил искренне и вполне серьезно. Он был рад помочь Рафферти, так как по-прежнему сохранял к нему дружеское чувство, возникшее еще в приюте.
Рафферти встал.
— Хэдн, — теперь я буду звать тебя Хэдном, — я хочу, чтобы ты знал, как высоко я ценю такое отношение. Через несколько дней я привезу ребят в Нью-Йорк и познакомлю тебя с ними. Надеюсь, уж тогда-то ты не станешь сомневаться в правильности своего поступка, если найдешь нужным помочь им. И еще одно… — Рафферти замялся, посмотрел Босуорту в глаза и продолжал: — Еще одно. Не такой я человек, чтобы не ценить сделанное мне добро. Добром за добро! Ты занимаешься операциями по страхованию, верно? В таком случае тебе следует знать, что я единолично распоряжаюсь средствами нашего профсоюза, отпускаемыми на культурно-бытовые нужды рабочих и служащих. Свыше полутора миллионов долларов, и мы обычно помещаем эти средства в различные страховые фирмы. Кроме того, я распоряжаюсь фондом для пенсионного обеспечения более чем тридцати пяти тысяч членов профсоюза…
Вот так все и началось. Но вовсе не так кончилось.
Дети Рафферти в свое время были приняты в лицей святого Матвея, и Хэдн Босуорт впоследствии не мог не признать, что ему ни разу не пришлось сожалеть о своих рекомендациях. Они действительно оказались примерными учениками, и лицей мог гордиться ими. Сын Хэдна Босуорта очень сдружился с ними и во время каникул часто приглашал их к себе домой.