Рафферти не обманул Босуорта и в другом отношении. Вначале он дал ему возможность совершить несколько удачных деловых операций, а потом подобные сделки, все более крупного масштаба, вошли в систему. Естественно, что когда Рафферти, сославшись на срочную необходимость, попросил одолжить ему денег, Босуорт без колебаний выполнил его просьбу. Лишь значительно позже, подсчитав как-то, что Рафферти задолжал ему свыше пятидесяти тысяч долларов, Босуорт сообразил, что дело тут совсем не в «одолжении». Рафферти давал ему возможность очень недурно зарабатывать на операциях со средствами профсоюза и в свою очередь брал у него «взаймы», не собираясь возвращать долг и рассматривая его как причитающееся ему вознаграждение.
На подобных операциях Босуорт зарабатывал больше, чем «одалживал» Рафферти, но он не мог списывать эти «займы» как безнадежные, ему приходилось выплачивать за них большой подоходный налог, как с собственного дохода, и таким образом нести крупные убытки.
Однажды, когда долг Рафферти вырос до семидесяти пяти тысяч долларов, Босуорт решился на откровенный разговор. Во время этой беседы Рафферти и сказал ему о «Трайстейт эксплорейшн компани».
— Перестань ты думать об этих займах, приятель, — заметил он. — Это же просто гроши по сравнению с тем, что я тебе сейчас предложу.
Босуорт поверил. К тому времени он уже знал, что Рафферти располагает многочисленными важными связями в финансовых кругах, и потому согласился стать совладельцем фирмы «Трайстейт», а несколько позже — бегового и скакового ипподрома. Рафферти продолжал брать у него деньги взаймы, хотя Босуорт теперь прекрасно понимал, что не получит их обратно.
Катастрофа наступила неожиданно и поэтому оказалась тем более страшной. Вкладывая средства в финансовые комбинации Рафферти, Босуорт зарвался, и когда фирма «Трайстейт» и ипподром обанкротились, обанкротился и Босуорт, причем без всякой надежды выкарабкаться. В довершение ко всему примерно в то же время приступила к расследованию Объединенная комиссия конгресса.
Босуорт настойчиво умолял Рафферти о помощи, но тот отделывался неопределенными, расплывчатыми обещаниями. Затем комиссия вызвала Босуорта на допрос, и ему пришлось солгать, когда речь зашла о деньгах, которые он одалживал Рафферти. Он сказал, что Рафферти вернул ему деньги наличными. Ответить иначе он не мог, и не только потому, что о таком ответе просил Рафферти. Босуорт не мог сказать, что Рафферти не вернул деньги, поскольку это было бы равносильно признанию в том, что он давал ему взятки за возможность совершать различные махинации со средствами профсоюза.
Как бы то ни было, сейчас все это в прошлом. Со всем этим кончено. Поиски легкого заработка, стремление создать роскошную жизнь себе и своей семье в конце концов привели его к катастрофе. Он обанкротился, по уши залез в долги, у него нет ни малейшей надежды поправить свои дела. А Джек Рафферти сейчас сам дает показания той же следственной комиссии, которая так допрашивала Босуорта не менее двух недель назад.
Как раз в эту минуту Хэдн Босуорт сообразил, что заседание комиссии возобновилось. Он быстро поднялся, прошел по комнате и включил звук телевизора. Джордж Моррис Эймс поднимался с места, собираясь продолжить допрос основного свидетеля — Джона Кэрола Рафферти.
— Ну, хорошо, мистер Рафферти, давайте начнем с того, на чем мы остановились перед перерывом, — заявил главный юрисконсульт. — Вы говорили, что часто занимали деньги у близких друзей и что мистер Хэдн Босуорт — один из таких друзей. Из-за перерыва вы не успели ответить на мой вопрос: считаете ли вы деловое знакомство с мистером Босуортом в течение пяти-шести лет достаточным основанием, чтобы назвать его близким другом?
Рафферти откашлялся.
— Я знаю мистера Босуорта более тридцати лет, — сказал он.
В зале снова послышались шум, шепот и движение. Сенатор Хэмилтон Тилден поднял голову и уставился на Рафферти: не ослышался ли он? Даже Эймс не мог скрыть удивления.
— Вы сказали, что знаете мистера Босуорта свыше тридцати лет?
— Да.
— Но только на прошлой неделе мистер Босуорт показал…
— Я отвечаю лишь за свои показания. Вы вызвали меня сюда (вопреки моему желанию, могу добавить), чтобы задать некоторые вопросы. Я под присягой обязался говорить правду; именно это я делаю и намерен делать дальше.
— Но тем самым вы хотите сказать, что ваши отношения с мистером Босуортом носят не только деловой характер?