Он повернулся и посмотрел на Картрайта Минтона. Они сидели вчетвером в ресторане Национального клуба печати за ленчем на другой день после того, как Рафферти выступил с показаниями о Хэдне Босуорте.
— Я плохо разбираюсь в профсоюзных делах, — пожал плечами Минтон. — Меня обычно держат возле Белого дома. И Рафферти я почти не знаю. Но если исходить из фактов, которые всплыли на заседаниях комиссии, я, пожалуй, не могу целиком и полностью согласиться с подобным утверждением.
— Из того, что я слышал… — заговорил было радиокомментатор Клод Брейден, но Джейк Медоу перебил его:
— Боб, мы твои гости, но ты, прости меня, говоришь глупости. Рассуждать так может либо круглый дурак, либо слепой. Лично я не знаю Рафферти, но я повидал в своей жизни немало воров и…
— Не кипятись, Джейк, — отозвался Шерман. — Я же не утверждаю, что Рафферти честный, порядочный человек, образец этичности, доброты, щедрости и прочего. Я лишь сказал, что он предан профдвижению и всегда готов защищать его интересы.
— Ты просто играешь словами, — возразил Джейк. — Он предан лишь одному: интересам Джека Рафферти.
Возможно, для него это одно и то же, но все-таки…
— А вот я, — сказал Брейден, — никак не могу понять, почему он так отвратительно поступил с Босуортом. Почему он…
Джейк с сожалением взглянул на радиокомментатора.
— Скажи мне, приятель, — спросил он, — чем ты занимался в Эн-Би-Эс, прежде чем получил назначение освещать работу комиссии?
— В пятичасовой передаче новостей я комментировал события в мире спорта, а в десять часов вечера…
— Так я и думал! — Джейк повернулся к Шерману. — Боб, объясни мальчугану, почему Рафферти продал Босуорта.
Минтон неодобрительно взглянул на Джейка.
— Позволь, позволь, но при чем тут Рафферти? — возразил он. — Босуорта скомпрометировала комиссия.
Джейк возмущенно всплеснул руками.
— Бог мой! И ты тоже поверил в этот трюк?! Роберт, ты-то хоть разбираешься, в чем дело? Ведь Рафферти как раз и хотел создать у общественности впечатление, что комиссия чуть ли не силой выудила у него эти ответы!
Медоу снова обратился к Брейдену:
— Знаешь, что? Закажи нам еще по стаканчику, и тогда я объясню тебе кое-какие житейские факты. Можешь использовать их в своих передачах… Правда, я сомневаюсь, что твоя радиокомпания пойдет на это, но я все же объясню. Рафферти оказался в крайне неприятном положении, поскольку в процессе расследования выяснилось, что он занимал у Босуорта крупные суммы. Если верить Рафферти, он полностью вернул долг, однако никаких доказательств не представил. Босуорт еще раньше показал, что деньги ему возвращены, но ничего другого он и не мог сказать, хотя… Теперь это вообще не имеет никакого значения. У всех сложилось впечатление, что Рафферти брал у Босуорта взятки за то, что давал возможность зарабатывать на операциях с деньгами профсоюза транспортных рабочих и устраивал ему займы из профсоюзных средств. Кстати, Босуорт, очевидно, и в глаза не видел денег, которые он якобы получил по этим займам, а может, кое-какие крохи ему и перепадали. Не имея возможности как-то подтвердить уплату долгов, а тем более, представить документальные доказательства, Рафферти понял, что попал в тупик и обязан что-то предпринять…
Джейк замолк, чтобы передохнуть, потом поймал за рукав пробегавшего мимо официанта и распорядился:
— Гарсон, еще по стаканчику. За все платит мой богатый друг — владыка эфира.
Он закурил и продолжал:
— Во всяком случае, Рафферти понимал, что серьезно влип, а человек он ловкий и сообразительный, особенно когда дело касается общественного мнения. Представив себе заголовки утренних газет, он сообразил, что они будут далеко не в его пользу, и решил всех перехитрить. С этой целью он поставил дымовую завесу, и заголовки-то оказались не о нем. Он наделал такого шума, что публика позабудет о…
— Подожди, подожди, Джейк! — перебил Минтон. — Ты что, хочешь сказать, что Рафферти просто-напросто придумал всю эту историю с приютом?
— Нет, нет! Ему ничего не надо было придумывать. Он рассказал чистую правду.
— Следовательно, Рафферти рассчитывал на самоубийство Босуорта?
Джейк поднял глаза к потолку и наморщил лоб.
— Кто знает? — задумчиво проговорил он. — Кто знает? Может, рассчитывал, может, нет. Теперь это не столь уж и важно. Рафферти достиг своей цели, как только сказал, что Босуорт воспитанник приюта, а его отец осужден за убийство. Самоубийство Босуорта лишь следствие и, если хотите, маленькое дополнительное обстоятельство. Большой сенсацией, затмившей и расследование, и все сказанное Рафферти на заседаниях комиссии, явился тот факт, что столь хорошо известная в «свете» Грейс Ридпат оказалась женой сына убийцы, что Хэдн Босуорт — фикция и вся его жизнь — сплошная ложь. Эта сенсация и послужила для Рафферти дымовой завесой.