Несколько секунд он пристально смотрел на нее.
— Не знаю, — пожав плечами, ответил он. — Ей-богу, не знаю.
Похожим на первую неделю оказался весь год. Непонятно было только, насколько серьезны его намерения. Ни разу в течение года он не попытался ни объясниться ей в любви, ни стать ее любовником. Ни разу не сделал попытки превратить их дружбу в более близкие отношения. Но, приезжая в Нью-Йорк, ежедневно посылал ей цветы и старался каждую свободную минуту проводить возле нее.
Он ухаживал за ней с пылкой страстью любовника, но если это была любовь, то очень уж странная и непонятная. Он ни разу не написал ей ни одного письма, но обязательно накануне приезда телеграфировал. Дважды делал ей небольшие подарки, преподносил какие-то недорогие безделушки. Он никогда не спрашивал ее, чем она занималась или с кем виделась в его отсутствие, но зато, когда бывал в Нью-Йорке, безумно ее ревновал, требуя, чтобы она отдавала ему все свое время.
Они ходили на стадион и порой, но довольно редко, бывали на бегах. Он любил самые незамысловатые забавы. Ему нравилось ездить с ней на Кони-Айленд, или он нанимал машину, и они отправлялись на пляж. Сам он никогда не входил в воду, — гораздо позже она узнала, что он не умеет плавать и стеснялся в этом признаться, — сидел на песке и смотрел, как она купается. Любил игровые аттракционы, особенно такие, где нужна ловкость — кидать мяч в чучело и тому подобное, — но проигрывать не любил и приходил в дурное настроение, если ничего не выигрывал.
Долгое время ей казалось, что, приезжая в Нью-Йорк, он скучает по дому, но постепенно она поняла, что это вовсе не так. По работе он встречался с очень многими людьми, и от Фаричетти ей стало известно, что если бы он захотел, то каждый вечер мог бы иметь новую девицу.
Иногда он приходил к ней домой, и она готовила ему ужин. Теперь она уже знала, что бифштекс с жареным картофелем его любимое блюдо и он готов его есть пять дней подряд; а потом они сидели и слушали музыку.
Он продолжал рассказывать о своих детях, и хотя она ни разу их не видела, ей казалось, что она знает их лучше, чем собственных братьев.
Иногда он упоминал о жене, но, описывая свои с ней отношения, говорил так, будто рассказывал о каких-то знакомых.
Он не интересовался ночными клубами и пил очень умеренно. В течение первого года она ни разу не видела его пьяным, кроме одного дня в конце августа, то есть примерно через год после вечера их знакомства, когда он, не предупредив, прилетел в Нью-Йорк и явился к ней в три часа ночи, чтобы сообщить, что его выбрали председателем юго-западного комитета.
В эту ночь все изменилось. В эту ночь их отношения вступили в новую эпоху.
Глава тринадцатая
Джордж Моррис Эймс протянул Орманду Феллоузу новую пачку бумаг. Тот, даже не взглянув на них, сказал:
— Прошу свидетеля опознать документы, которые ему вручаются. Это счета, оплаченные лос-анджелесским комитетом ПСТР. Они подписаны казначеем комитета и заверены мистером Рафферти. Датированы они разными годами и выписаны нью-йоркской «АК риэлти компани» на сумму от ста пятидесяти до трехсот десяти долларов. Не будет ли секретарь любезен передать свидетелю эти счета для опознания?
Клерк взял у него папку со счетами и вручил ее Рафферти.
Рафферти открыл папку и стал просматривать ее содержимое. Он проглядел, внимательно перечитывая, наверное, около десятка счетов, прежде чем вернуть папку клерку, который стоял рядом.
— Эти счета знакомы вам, мистер Рафферти? — спросил Феллоуз.
— Вроде да.
— Знакомы или не знакомы?
— Вероятно, мне приходилось видеть некоторые из них. За эти годы я видел немало счетов.
— На этих счетах ваша подпись?
— Наверное, да.
Феллоуз кивнул.
— Счета прикладываются к делу в качестве вещественного доказательства номер… — Он что-то еще говорил, передавая папку клерку, затем повернулся к главному юрисконсульту.
— Можете продолжать, мистер Эймс.
Эймс встал и посмотрел на Рафферти. Теперь счета были у него в руках.
— Владельцем квартиры, в которой проживает мисс Харт, является «АК риэлти компани»?
— Да.
— И эти счета погашены в качестве платы за квартиру?
— Более или менее да.
— Другими словами, мистер Рафферти, лос-анджелесский комитет, президентом которого вы состоите в течение последних десяти лет, уже шесть лет оплачивает квартиру, арендуемую мисс Харт. Правильно?
— Да.
— Не можете ли вы объяснить мне, почему лос-анджелесский комитет оплачивает…
Рафферти не дал Эймсу договорить.