— Мисс Харт была сотрудницей комитета, — ответил он. — Оплата стоимости ее квартиры входит в общую сумму ее жалованья.
Эймс иронически улыбнулся.
— Имеет ли лос-анджелесский комитет практику оплачивать квартиры всех своих сотрудников? И иметь сотрудниц в Нью-Йорке?
— На какой вопрос я должен ответить сначала? — спокойно спросил Рафферти.
— Имеет ли комитет практику оплачивать квартиры всех своих сотрудников?
— Не всех, но оплачиваем. Смею вас заверить, что если, как в случае с мисс Харт, квартира оплачивается комитетом, эта сумма вычитается из жалованья сотрудника.
— А за что мисс Харт получала жалованье? — спросил Эймс.
В зале зашумели, и с полсотни голов повернулись в сторону Джил Харт. Председатель Феллоуз громко стукнул по столу своим молотком.
— В случае дальнейших нарушений порядка помещение будет очищено от публики, — заявил Феллоуз. Он заметил, что телевизионные камеры, отвернувшись от Рафферти и юрисконсульта, нацелились в ту часть зала, где сидела Джил Харт.
Дело это становится более сенсационным, чем какой-нибудь процесс по обвинению в убийстве, до которого так охочи первые страницы газет, с неудовольствием подумал Феллоуз. Он немного сожалел, что комиссия согласилась на привлечение к делу материалов, касающихся Джил Харт. Он предвидел, что может произойти нечто подобное. Но как было отказаться? Это часть того большого дела, которое они пытались расследовать до конца.
— Мисс Харт занимала несколько необычное положение в комитете, — спокойно ответил Рафферти. — Она вела организационную работу конфиденциального характера…
— Понятно. Значит, для ведения организационной работы лос-анджелесский комитет нанимает сотрудниц в Нью-Йорке?
— Я не сказал, что мисс Харт работала в Нью-Йорке, — возразил Рафферти, и в его голосе вдруг послышались резкие нотки. — Я сказал только, что она вела организационную работу. Она могла заниматься ею в любом месте: в Нью-Йорке, Кливленде, Лос-Анджелесе…
— Лас Вегасе или Майами, — закончил за него Эймс, даже не пытаясь скрыть иронии.
Морт Коффман вспыхнул и попытался было подняться, чтобы возразить, но Рафферти быстро схватил его за руку и покачал головой.
— Я уверен, — сказал он, — что главный юрисконсульт не настолько наивен, чтобы считать, что деятельность комитета лимитируется границами того города, в котором он находится. Наш комитет, комитет города Лос-Анджелеса, поддерживает контакт со многими городами. А поскольку я одновременно возглавляю и юго-западный региональный комитет, то мои собственные обязанности, естественно, распространяются далеко за пределы Лос-Анджелеса. Я посылаю сотрудников — порой взаимообразно — во многие комитеты в стране. Так обычно практикуется.
— Вернемся к мисс Харт, — сказал Эймс. — Вы утверждаете, что она была сотрудницей лос-анджелесского комитета. Ее фамилия фигурировала в платежной ведомости?
— Нет.
— Почему?
— Мисс Харт выполняла задания конфиденциального характера, как я уже сказал. Наводила справки, кое-что выясняла, словом, делала в самых различных местах то, что предшествует обычно организационной работе среди рабочих. Зачастую было предпочтительнее, чтобы она осуществляла свою деятельность втайне. Следовательно, и жалованье она получала по специальной статье расходов.
— А как ей платили?
— Иногда деньгами, иногда чеком.
— А ответственным за эту специальную статью были вы?
— Да.
Секунду-две Эймс оставался в нерешительности, поглядывая на Феллоуза. Затем, сделав шаг назад, он заговорил, и стало ясно, что он намерен бросить бомбу. Голос его вдруг зазвучал высоко и резко.
— Правда ли, мистер Рафферти, что Джил Харт в течение последних восьми или десяти лет была вашей любовницей?
Не успел он договорить, как вскочил Коффман, громко выкрикивая слова протеста, а Феллоуз яростно застучал по столу молотком.
На этот раз прошло несколько минут, прежде чем Феллоузу удалось восстановить порядок. Он бы, наверное, осуществил свою угрозу и очистил помещение, если бы беспорядок наполовину не исходил из ложи прессы.
Все это время Рафферти, плотно закрыв правой рукой микрофон, что-то быстро говорил своему адвокату, который, отрицательно качая головой, явно с ним не соглашался. Однако было ясно, что Рафферти поступит по-своему. Он начал говорить почти сразу же, как только Феллоуз сделал присутствующим вторичное предупреждение.
— Позвольте прежде всего заявить, — начал он, — что я возмущен вопросом юрисконсульта и нахожу его незаконным и неуместным. Тем не менее, я отвечу на него, чтобы не оставлять никаких сомнений у членов комиссии и у тех, кто слушает разбор дела. Мисс Харт никогда не была, не является и не будет моей «любовницей», как вы изволили выразиться. Но поскольку главный юрисконсульт счел необходимым заговорить о моих отношениях с мисс Харт, мне бы хотелось с разрешения председателя несколько расширить свой ответ.