— Мы отдали всё, чтобы сохранить нам жизни! — возмутилась Пантер. — Имей уважение!
— Если бы мы сразу начали атаку, как и должны были по протоколу, ничего этого бы не было! — рявкнул штурмовик. — И моя команда осталась бы жива! Но нет, вам нужно было попробовать договориться. Как успехи? Сработала дипломатия? Эй, сержант, передай-ка мне трубку мира! Ой, проклятье, ты умер! Как и все остальные. Вот незадача!
— Ты не можешь быть уверен, что по вашему плану всё прошло бы без сучка, без задоринки! Что, если это только ещё сильнее разозлило бы дикого, поставив его в позицию защищающегося? — выпалил Хорс.
— А этого мы уже не узнаем, — махнул рукой Джонатан, спускаясь вниз. — Надеюсь, вы довольны. У вашего-то отряда доля выживших побольше, аж целых сорок процентов.
— Придурок, — прошептала Келли.
«Но в чём-то он прав», — подумал Дамиан, ничего не сказав вслух.
По мере отдаления от руин последней сцены Эдриана Гуора дышать становилось легче. Странный, неестественный туман никак не проявлял себя, но два ткача и штурмовик старались идти ближе к расселине, ширина которой достигала порядка пяти метров. Заглянув вниз, Дамиан понял, что глубина намного больше. Нечто подобное он видел в Берсте, но тогда ещё не подозревал, что могло послужить причиной таких разрушений. Ирреальность, если это была на самом деле она, просто разрывала землю этого мира на части.
«А ведь это был только осколок. Что случится, когда произойдёт полноценный прорыв? Неужели Орден действительно прав, и всё, о чём стоит волноваться — это о том, чтобы не допустить полномасштабной трагедии? Любой ценой, любыми средствами, отбросив в сторону мораль? Йанеллор тоже говорил о повторении Катаклизма. Не это ли он и имел в виду? Выходит, и Орден, и Вуаль хотят одного и того же, но идут к этому разными способами. Жаль, что время для дипломатии, судя по всему, прошло. Если о ней вообще кто-то когда-то думал после проклятой Рассинхронизации».
Пантер ушла чуть вперёд, и Джонатан поравнялся с Хорсом.
— Я видел, что ты сделал с тем парнем, — негромко сказал он.
— Это было…
— Необходимо. Не нужно оправдываться. Я всё ещё ненавижу тебя за смерть брата. Он был пилотом вертокрыла, который ты сбил под межевой стеной, если тебе это интересно. Но сегодня ты спас мне жизнь. И, возможно, не только мне. За это я благодарен.
— Если бы был другой способ, я бы воспользовался им.
— Как ты мог заметить, в последнее время вариантов остаётся всё меньше и меньше. Все мы идём на жертвы ради сохранения шанса восстановить привычный нам мир. Но иногда мне кажется, что это уже невозможно.
— Мне жаль, что так вышло с твоим братом. Он не оставил мне выбор, когда поливал огнём из пулемётов.
— Теперь, глядя на то, что произошло с диким прядильщиком, ты понимаешь, почему он так сделал? — Джонатан снял шлем и посмотрел собеседнику в глаза. В них не было ненависти, только тоска по тому, чего не вернуть.
— Отчасти, — честно ответил Дамиан.
— Хорошо. Ты сильный союзник. Я терпеть не могу магию и всё, что с ней связано, но рад, что ты всё-таки на нашей стороне. Может, ещё не всё потеряно.
— Я тоже, — Хорс протянул руку, и штурмовик пожал её, коротко кивнув.
Половина пути осталась позади. Тоненькая полоска земли между водой, вблизи больше напоминавшей болото, и обрывом сузилась до метра, замедляя дальнейшее продвижение. Никто не хотел упасть ни в одну, ни в другую сторону, но каждый держался левее, чуть ближе к пропасти. С ней хотя бы всё было понятно: упадёшь, сломаешь руки, ноги, может быть, шею. А вот что случиться, если прикоснуться к мутной жиже консистенции киселя и аналогичного цвета, было неизвестно. В теории это могло стать намного хуже смерти.
Вертокрыл уже был хорошо виден. Землетрясение, к счастью, никак не задело его. Джонатан ускорился, но вдруг резко остановился и поднял руку, давая сигнал Хорсу и Пантер не двигаться. К левой ноге солдата неспешно тянулось покрытое крупными присосками щупальце. Ещё несколько таких же, едва заметных в плотном тумане, покачивались над водой, впрочем, не выказывая особого интереса к людям и не стремясь нападать.
— Да ты, сука, издеваешься! — заорал штурмовик, выхватил винтовку и открыл огонь.
Дамиан попытался изобразить хоть какое-то атакующее плетение, чтобы поддержать союзника, но не успел. Щупальце, не вытерпев разрывающих его плоть выстрелов, поползло назад. Джонатан, убедившись, что больше ничто не посягает на его личное пространство, перезарядил оружие, снял с пояса последние оставшиеся у него гранаты и бросил в реку.