Всё остальное тоже выглядело по-другому. Если раньше повсюду переливались краски, то сейчас единственным оставшимся цветом был белый. Вместо сложной симфонии была едва слышна повторяющаяся через равный промежуток времени одна и та же высокая нота. Обоняние же чувствовало лишь приторный запах миндаля. Дамиан понял, что всё это — результат воздействия магических лучей на кристалл, чтобы участники ритуала могли целиком и полностью сосредоточиться на своём деле, не отвлекаясь на сумбурные звуки и краски. Вот только что делать дальше? Парень снова посмотрел на брешь.
На этот раз она больше походила не на дыру, а на разрастающуюся плесень, способную сожрать всё на своём пути, если вовремя не выставить преграду, не уничтожить в зародыше, вырезав фурункул хирургически. А за ним будто копошилось несметное количество мерзких гнилостных червей, жаждущих полакомиться прокажённой реальностью. И этот мир, что проецировал кристалл, был лишь отражением привычного. Ирреальность уже присутствовала в нём, оставляя за собой следы из мёртвых иссушенных тел и разлагающихся душ.
Дамиан продолжал бездействовать, не понимая ни что от него требуется сделать, ни как в этом месте вообще можно использовать магию, паря в виде бесплотного духа. Но ни древний колдун, ни внезапные озарения не спешили на помощь. Однако и молчаливое наблюдение принесло плоды. Хорс заметил две небольшие полосы, искажения пространства, тянущиеся от прорыва куда-то вдаль. Проследив за одной из них, он увидел источник — едва заметная полупрозрачная сфера, почти незаметная на фоне всеобъемлющего белого цвета. Может, это и есть такая необходимая сейчас подсказка? Парень мысленно потянулся к этому источнику.
Мир вокруг сжался до размеров точки.
— Отец, всё будет в порядке! Нет ни одной причины для беспокойства! — покачала головой немолодая ороконеру, печально глядя на Дамиана. — Идёт война, и каждый рунный мастер на счету. Я не собираюсь отсиживаться дома только потому, что у тебя плохое предчувствие.
— И оставишь малыша Грулу без матери? — сказал Хорс чужим хриплым голосом, с тревогой осознавая, что находится сейчас не в своём теле. Подозрения подтвердила старческая антрацитовая кожа на руках, сжимающих крючковатую трость. Такая же, только с большим количеством зазубрин, была у Чагаха, одного из трёх участников ритуала ордена Вечности.
— О нём есть кому позаботиться, — фыркнула женщина. Только сейчас парень понял, что говорят ороконеру на своём языке, который, как ни странно, он понимает безо всякого переводчика.
— Десять лет вы с Дайхо пытались зачать ребёнка, а когда наконец-то получилось, ты хочешь бросить его? Прошу, оставь войну другим!
— Тебе напомнить причину, по которой Дайхо больше не с нами? Остроухие ублюдки разорвали его на части своими заклинаниями. И всё потому, что тактика нар-Хадту провалилась. Ригран и Вайш не допустили бы подобного!
— Хешма нар-Альзо, как архаваггай клана, я запрещаю тебе принимать направление в клан нар-Вейгу, — повысил голос старик, чьими глазами сейчас смотрел на мир Дамиан.
Говорящие — отец и дочь — стояли на берегу заледеневшего озера. В небе, не обезображенном багровыми облаками, сияли две полные луны, свет которых играл с медленно падающими снежинками. Где-то вдалеке прозвучал взрыв, и женщина вздрогнула. Она обернулась, бросив короткий взгляд на возвышавшуюся на другом краю озера башню, и снова посмотрела на Чагаха с решимостью в глазах.
— В таком случае я обойдусь без твоего разрешения.
Хешма резко развернулась и, не оглядываясь, направилась к ожидавшему её вертокрылу. Отец следил за каждым шагом дочери, а когда стальная птица взлетела, упал на колени и разрыдался.
Мир сжался до размеров слезинки, упавшей на снег.
— И это всё, что осталось от лаборатории Йараллиона Фрэн Кириха? — проворчал Дамиан уже другим голосом, недовольным и раздражённым.
Пятеро элливейро, стоявших напротив, виновато опустили головы. За их спинами можно было рассмотреть развалины чего-то, напоминавшего производственный цех: огромные, проржавевшие насквозь механизмы, опрокинутые и потрескавшиеся чаны, цепи, с подвешенными на них разбитыми стеклянными сосудами в человеческий рост.
— Нам ещё повезло, что союзные войска не уничтожили тут всё под ноль, — отозвался один из эльфов со следами страшных ожогов на лице.
— Да уж, — прокряхтел Хорс голосом старейшины Йавиннима. В том, что это именно он, сомнений не оставалось: тучное тело отразилось в натёкшей с дырявой крыши луже на полу. — Я полагаю, что у ученика хранителя знаний осталась хоть какая-то полезная информация о проводившихся здесь исследованиях.