Глава 12: Последний разговор
Тюремная камера Зейнеп была полной противоположностью тюрьмы Элиф. Здесь не было серых бетонных стен, холодных нар, унижения. Частный блок для состоятельных заключённых с удобной кроватью, собственным санузлом, телевизором. Но Зейнеп не замечала этого комфорта. Она сидела на краю кровати, глядя в стену, и её мир рушился.
Дверь камеры открылась. Вошёл охранник.
Эрдоган, у вас посетитель, - сказал он безэмоционально. - Ваш отец.
Зейнеп медленно подняла голову. Отец. Человек, который всегда был её опорой, её защитой. Человек, который теперь смотрел на неё с холодным разочарованием.
Селим ага вошёл в камеру, опустился на стул напротив. Выглядел постаревшим, уставшим, сломленным.
Зейнеп, - начал он тихо. - Мы должны поговорить.
Отец, - её голос прозвучал хрупко, уязвимо. - Я не знала, что всё так получится.
Что именно не знала? - спросил он холодно. - Что тебя арестуют? Что ты подкупишь полицейских? Что ты лжешь суду?
Я любила его, - прошептала она, и слёзы потекли по её щекам. - Всю жизнь я любила Демира.
Селим ага посмотрел на неё с жалостью, но и с суровостью.
Это не любовь, Зейнеп, - сказал он твёрдо. - Это одержимость. Любовь не разрушает. Не лжёт. не манипулирует.
Но он обещал! - воскликнула она. - Ещё дети мы обещали друг другу...
Дети обещают игрушки и конфеты, - прервал её отец. - Не жизнь. Не брак. Не разрушение судеб.
Зейнеп посмотрела на свои руки. Изящные, ухоженные, с дорогим маникюром. Руки, которые подписывали фальшивые документы, которые отдавали приказы, которые разрушали жизни.
Что будет со мной? - спросила она тихо.
Суд через месяц, - ответил Селим ага. - Прокурор предлагает сделку. Признание вины в обмен на смягчение приговора.
Два года условно. Штраф. Обязательное лечение.
Лечение? - усмехнулась Зейнеп. - Ты тоже думаешь, что я сумасшедшая?
Твоё состояние доказано медиками, - сказал отец спокойно. - Диагноз поставили пять лет назад. Ты знаешь об этом.
Зейнеп замолчала. Да, она знала. Периоды эйфории, сменяющиеся глубокой депрессией. Параноидальные идеи.
Импульсивные решения. Но она всегда считала это своей особенностью, а не болезнью.
Мама знала? - спросила она тихо.
Да, - кивнул Селим ага. - Она просила меня помочь тебе. Но я не послушал. Думал, что любовь к Демиру тебя исцелит.
Она посмотрела на отца с ужасом в глазах.
Это значит... ты знал? Ты знал о моей болезни и всё равно...
Я думал, что если ты получишь то, чего хочешь, всё наладится, - объяснил он. - Я ошибался. Жестоко ошибался.
Зейнеп закрыла лицо руками. Всё её построение рухнуло. Любовь, брак, статус - всё было основано на лжи. Самой главной лжи - лжи самой себе.
Я хочу увидеть Демира, - сказала она сквозь слёзы. - Последний раз.
Он отказался, - покачал головой Селим ага. - Сказал, что ему больше нечего тебе сказать.
Зейнеп почувствовала, как сердце сжимается от боли. Даже последней встречи он ей отказывает. Даже прощения он ей не даст. А Элиф? - спросила она тихо. - Она... она счастлива?
Очень, - коротко ответил отец. - Они вместе.
И она... она простила меня? - голос Зейнеп дрогнул.
Селим ага задумался на мгновение.
Она попросила, чтобы тебе организовали лечение, - сказал он медленно. - Чтобы ты получила помощь, а не наказание.
Зейнеп подняла на отца удивлённые глаза.
После всего, что я сделала, она просит помочь мне?
Да, - кивнул Селим ага. - Потому что она добрый человек. Потому что она понимает, что ты больна.Слёзы снова потекли по лицу Зейнеп. Но теперь это были слёзы не обиды, не гнева, а чего-то другого. Понимания?
Раскаяния?
Я никогда не думала, что буду говорить это, - тихо сказала она. - Но я завидую ей.
Чем? - удивился отец.
Её доброте, её силе, её способности прощать, - ответила Зейнеп. - Всему тому, чего у меня никогда не было.
Они сидели в тишине несколько минут. Отец и дочь, связанные кровью, разделённые разными мира ми.
Я соглашусь на сделку, - сказала Зейнеп наконец. - На признание вины. На лечение.
Селим ага посмотрел на неё с надеждой.
Это правильное решение, дитя моё.
Не потому что боюсь тюрьмы, - продолжила она. - А потому что я хочу... я хочу стать другим человеком. Человеком, который заслужит прощение.
Она посмотрела на стены тюремной камеры, но видела что-то другое. Прошлое. Будущее. Возможность начать сначала.
Организуй для меня клинику в Швейцарии, - попросила она. - Ту самую, о которой говорили врачи.
Уже сделано, - улыбнулся Селим ага. - Место забронировано. Специалисты ждут тебя.
И ты... ты будешь навещать меня? - спросила она как ребёнок.
Каждый день, - пообещал он. - Пока ты не почувствуешь себя лучше.
Зейнеп кивнула, и в её глазах впервые за долгое время появилась искра надежды. Не надежды на возвращение Демира, не надежды на месть, а надежды на исцеление.
Отец, - тихо сказала она. - Скажи Демиру... скажи ему, что я сожалею.
Что именно сожалеешь? - спросил он мягко.
О всём, - ответила она. - О лжи, о манипуляциях, о боли, которую я причинила. О том, что я не смогла отпустить его, когда нужно было.
Я передам, - обещал Селим ага.
Когда он уходил, Зейнеп позвала его: Отец?
Да, дитя моё?
Спасибо, - сказала она тихо. - За то, что ты не оставил меня. Даже после всего.
Селим подошёл, обнял дочь. В его объятиях она почувствовала себя маленькой девочкой, которой нужна была защита, которую она искала всю жизнь.
Я всегда буду рядом, - прошептал он. - Всегда.
Когда он ушёл, Зейнеп осталась одна. Но впервые за долгое время она не чувствовала себя одинокой. Она чувствовала, что это не конец. Что у неё есть шанс. Шанс стать лучше. Сильнее. Добрее.
И она знала, что когда-нибудь, может быть, она сможет посмотреть в зеркало и не видеть там женщину, которая разрушила всё, к чему прикоснулась. А увидеть просто человека. Человека, который ошибся, но нашёл в себе силы исправиться.
Это была её последняя ночь в тюрьме. Но не последняя ночь в жизни. Новая жизнь ждала её за стенами. Сложная, но настоящая.