Утром Намджун будил свою девушку сочинёнными стихами, резко поднимая её на руки вместе с тёплым одеялом и со всем своим литературным красивым выражением, доносил любовные строчки, испещряя стены своим басовиты голосом, который долетал до моего пробуждённого слуха. Я не ругалась на эгоистическое соседство (в некоторой степени), не психовала из-за громких звуков, но грешки за собой всё равно оставила: мне кажется, я научилась завидовать сегодня, именно так, потому что, чуть не получила разрыв аорты, и если в тайне мне позволено хранить это сомнительное грязное чувство, я продолжу прикладывать голову к толстым обоям и забирать себе обрывки слов, доводящих до гусиной кожи на руках.
Я Вас люблю. — В камине воет ветер.
Облокотясь — уставясь в жар каминный —
Я Вас люблю!
Намджун прирождённый романтик, который дарит (дарил) цветы всем своим бывшим и нынешней женщине, и который никогда не устанет кричать о своем безумстве всем в округе. Если бы эталон мужественности вообще можно было заключить в одном человеке, то вероятно мужчина через стенку стал бы законным хранителем этого титула – один на всей земле.
Всем пророкочет голос мой крылатый –
О том, что жили на земле когда-то
Вы – столь забывчива, сколь незабвенна!
Я глушу голоса накрытым одеялом, глушу своё неуёмное сердце, глушу свои необоснованные слёзы, и отдираю руку с телефона, чтобы ненароком не передать калейдоскоп эмоций одному такому далёкому бросившему меня человеку, который не дает мне покоя своим существованием. И был бы он действительно проклят и забыт мной раз и навсегда, чтобы я не страдала от единоличного «я соскучилась», «давай поговорим», разбивая мобильный брата пропущенными от неизвестного номера. Кажется, неизвестный абонент – это даже ранимее.
Не столь важна идеология сознания, как эти вспоротые раны, кричащие о необходимости своей защиты. И просто исчезая в пыль столетий, остаётся не любовь… нет, так опрометчиво вообще надеяться на это. Мы оставляем от себя память.
Мол, я была. Я есть.
И в том, где воет ветер, и там, где гаснут угли, и здесь - повсюду.. ещё. Очень, честно говоря, больно страдать от единоличного «помни меня», «будь со мной», разбивая голову о невыполненные мечты. Я не хочу и не умею разбирать на составляющие сущность человеческой души, но что если памяти не станет…
Останется только..?
В детстве папа называл меня Принцессой, и я безошибочно влюблялась в это прозвище – быть коронованной с рождения не такая уж проблема. У меня не было в карманах регалий власти родового семейства, никаких замков в лесу на обрывистой скале, вокруг только деревенские дети, и ни одного намёка на прекрасное будущее. Но вообще-то, все это было неважно, пока отец пускал со мной кораблики, сделанные своими натруженными от работы руками, и наверно любил по-настоящему, не как по книжному шаблону для мам и пап. А то, что наша прыть строить корабли для военных походов со временем угасла - это не страшно, я не умела обижаться. Внушительная потеря внесла в мои воспоминания отголоски счастья – где-то я уже пускала в море отважных капитанов, моряки на борту гудели в боцманские дудки, а флот обещался вернуться – мы никогда не прощались, как залог скорой встречи.
Кто же мог подумать, что вместо трёх килограммов монет чистого золота я получу вещи тяжелее, сыплющиеся на мои непокрытые, такие не королевские жидкие волосы. А ожидание на берегу возымеет смысл – но я буду противиться до последнего.
-Когда мы не были знакомы с твоим папаном, я бегала по клубам в грязных трусах! – Ким Намджун подавился горячим чаем, вскинул ошалелые глаза на свою девушку и прямо-таки искал в её лице пояснения: «какого чёрта?». Мой «папан» кажется, не был в курсе бурного прошлого Джины. А она вообще к жизни приспособилась..
-Ну, меня подруга научила. Чтобы с кем-то по пьяни не переспать, я заранее надевала грязные плавки, и всегда чувствовала стоп сигнал в голове. Разве не гениально? – Намджун закатил глаза и хмыкнул – предполагаю, что он тоже имел пару приемчиков, только строил из себя невинно-оскроблённого. В их стиле – до победного изображать из себя непокорённых.
-Будто ты сейчас так не делаешь.. – бормотал с набитым ртом и уличал свою девушку в маленьких шалостях. Я только диву давалась от этих двух совершенно разных людей.
-Ну, конечно, только твои портки стираю два раза на день. – «Портки» неподдельно задели местного гения и снова открыли новую сторону тишины – я считала себя случайным слушателем, и притворялась невидимой (от счастья – я любопытная).
-Не учи нашу Хуан ерунде! – перевёл стрелки Намджун и направил на меня палочки. – А ты спи с кем душе угодно, только предохраняйся. – Я не поняла, почему вдруг тема свелась к моим ночным похождением, и почему, в общем-то, меня учат элементарным вещам, о которых давно в курсе взрослые двадцати трёхлетние человеки.
-Не учи Хуан со всеми спать! – Джина насупилась и свела руки на груди. – А ты - будь избирательней.
Я в очередной раз хмыкнула и промолчала – раз этим двоим так уж нравится играть в заботливых мам и пап, я, пожалуй, попритворяюсь послушной дочерью – может быть, научусь жить правильно?
Ближе к полудню Джина куда-то угрюмо торопилась, и полностью игнорировала домочадцев, даже не покормив Суншими. Намджун постоянно говорил мне: «какая собачка - такие и хозяева», именно поэтому голодная собака рыкала на меня, и кусала за ногу – в данном случае по неизвестным причинам, ведь я её накормила. Тем временем Джун куда-то подевался, хлопнув в прихожей входной дверью, набрасывая свою любимую бандану и странные шлёпки на мягкой платформе. Никто сегодня не поругался, однако общая спешка и недосказанность меня как-то угнетали. Мне в любом случае нечего делать, как только под ногами путаться, но если уж и путаться, то хотя бы с пользой.
-Куда торопишься? – я зашла на кухню и попыталась вежливо присесть на табуретку, совершенно, как ни в чем не бывало, кусая печеньку.
-Я обещала забежать к дяде и отдать ему документы, но мне через час надо быть в ресторане. Не знаю, за что взяться первоочерёдно.. – я глянула на завёрнутый в косынку бенто, наложенный от всего джининого доброго сердца, и проговаривала в голове, как поучтивей предложить свою помощь. Не то, чтобы мы друг другу чужие люди, просто не всегда бывает уместно лезть со своими предложениями.
-Давай я. У меня все равно сегодня день пустой. – Пустые дни я обычно называла каждый из настоящих и следующих, потому как ничего существенного для человечества не изобретала, и только таскала туда-сюда пыль по комнатам, бегая за новой порцией чипсов перед просмотром серий фильма. Выбраться на свет белый было бы не плохо, хотя бы из страха заработать клаустрофобию.
-Нет, Хуан. Это не правильно.. Ты не должна этого делать. – Джина села напротив меня, отложив беготню, и погрустнела ещё больше, словно я сейчас предлагала ей поработать поваром час другой, а не съездить к дяде.
-Ой, да прекрати. Сразу бы сказала, что надо и куда.. – девушка вдруг улыбнулась во все тридцать два и пожала мою ничего не ожидавшую руку, чуть не вызвав у меня приступ инсульта. А её не пришлось долго уговаривать!
-Человечище с большой буквы «Ч»! – Я вытерла крошки с губ и понимающе замотала головой.
Скорее, Джина имела в виду с большой буквы «Х». А уж, какое слово будет идти после, на личное усмотрение каждого..
Мир, как я усвоила, не просто маршрутка в час пик, а какая-то херова банка с помидорами, где все люди жопка к жопке варятся в маринаде (простите за столь неуместное сравнение) и встречаются в самый неподходящий момент. Дядя Сокджины оказался Ким Чон, тот самый мужчина преклонного возраста с проседью, с которым я познакомилась на благотворительной сходке, проведённая туда благодаря Хэсону. Ещё собираясь в спальне перед зеркалом и подбирая наряд по строже, я гадала и мысленно рисовала дядю Джины – гадалка из меня так себе, как оказалось, и это не говоря уже о том здании, где важный пост директора занимал Ким – туда не явишься в драных джинсах, хотя бы из собственного уважения к работающим там сотрудникам. Классический синий костюм с поры университетской жизни пришёлся мне сегодня как нельзя удачно, и очень здорово, что я его оставила в своем немногочисленном гардеробе (покупать новый я бы точно не ринулась). А может и ринулась.. я хочу быть непостоянной и девушкой со спонтанными идеями, такой, чтобы меня хотели прочесть и узнать. Или просто хотели.