-У тебя её нет, я так понимаю? – надвигающийся блондин, по-видимому, устал стоять без дела, и сделал пару «доверительных» шагов навстречу.
-Не самый хитрый предлог, но всё в порядке, Хуан. Это даже мило, признаюсь. – Я истерично выдала смешок, и, ступив влево, была загорожена и попыткой уйти вправо. Сжав мои запястья животной хваткой, предварительно словив их, тихо и жарко он стал шептать те поганые слова, которых я не заслуживала.. Признаюсь.. – Давай трахнемся вдвоём? – смакуя и облизывая губы, Чонгук не понял. Мимо и вокруг нас завертелась мелодия трагического нуара. Между прочим. – Я тебя хочу. – Неожиданно поперхнувшись собственной желчью, я дёрнула на себя руки, пальцы, губы; отворачивала/прятала глаза, в общем, пыталась снизить болевой порок посредством отступления.
Один из 12 простых способов расхотеть убивать: «чтобы успокоиться и перестать нервничать, необходимо уйти из раздражающей ситуации». Представляете? Уйти. Из. Раздражающей. Ситуации. Это чтобы я впала в кому из-за гнева, не иначе.
/Чонгук, тебе следует греть простынь своей невесте/
Неужели так сложно запомнить, что ты – почти верный муж. Быть мразью можно и попеременно, это ведь не так важно.
-Да катись ты к чёртовой матери! – мои уши кусает не голос Чонгука, не его соблазнительный шёпот, отбработанный и проверенный временем, не его развязная сила, способная подмять моё тело. – К чёрту! К чёрту катись!! - «необходимо уйти.. вдох.. из раздражающей..» - Ненавижу тебя!! – «..ситуации».
/Чонгук, тебе следует прекратить это эгоистичное нападение/
Я даже и не знаю, откуда во мне столько сопротивления. Но я испытываю гордость – я держусь.
Чтобы не убить тебя.
-Примитивный секс тебя не прельщает, правда? – куда более нежнее и глубже воркует блондин.
/Чонгук, постель (любовь?) – это больше, чем слюна и сперма, это нечто… нечто другое/
-Думаешь, я буду раздвигать ноги по первому зову, как шлюха?! Я так похожа на неё? – трясусь и громко кричу, надрывая гланды, только проблему это не исчерпывает. Проблема (сплошной конфуз) – остаться без одежды.
12 простых способов.. хм. Успокоиться что ли?
/Подвох и парадокс в одном лице в том, что мы не имеем понятия, что заключается в смысле постели. Что заключить в «нечто», как ещё передать страсть и не утратить возвышенность момента без плотских пошлых слияний с разговорами о тональности стонов./
-Отпусти меня! Дай мне уйти отсюда! – я плачу всё же. Не потому, что меня так до глубины души задели слова Чонгука, бездумно брошенные в моё лицо; не потому, что я отсуживаю свою невинность морали; не потому, что я встретила Тэхёна в момент критической ситуации, когда он постигал (скорее всего) тайны постели и азы страсти. – Трахай свою невесту! Бери ее, где и куда тебе приспичит! Ты же у нас такой ненасытный?! – плечи этого негодяя крепкие, их не просто ударить больнее.
-Я хочу тебя, и говорю о тебе. Причём здесь моя невеста? М? – он больше не усмехается (кажется, я его чем-то задела), но мне, лично мне, до сих пор больно, хотя бы потому, что он может видеть эффект своего похабного влияния, и я в растерянности – куда складывать эту боль? – Ты вечно такая непокорная – это возбуждает, милая моя Хуан. – Не твоя.
Не твоя милая Хуан. Попробуй заново.
Чонгук отворачивает щёки, по которым я лихорадочно расстроено целюсь. В этот раз моего согласия никто не спрашивает. Воображая себя победительницей, я снова проваливаюсь в карман проигрыша. И в конечном счёте, так или иначе, не понимаю, не могу подобрать поводов, зачем выставлять себя с хорошей благочестивой стороны?
-Я тебе так противен?
Зачем ты это делаешь? Нет. Нет-нет, не так.
Как ты это делаешь?
Я разворачиваюсь спиной и в огромной обиде, показательно шмыгаю носом, но он успевает схватить меня за руку (кто знает – может я сама её подставила?), небрежно и не щадя опрокидывает обратно в трепещущую власть своих прикосновений. Трепещущую - это потому, что меня всю колотит, и дрожью пробирает не хило.
-Хочешь заняться любовью, а не потрахаться? Хочешь, чтобы я целовал тебя нежно.. – обольстительно и порядочно мы ступаем через черту невозврата. Обещания канули, вместе с доверием. - ..за ушком?
Вытеснение критической ситуации – высшая степень нервного всплеска эмоций. Ни о каком успокоении не может идти и речи.
Сразу нервы и пульс повышен – горькость принципа «ненавижу». Чонгук, может, скажешь: «ну чего ты, ну тише». А голос ветра не слышен, он дрожит, он спешит с дождём по крышам. Чонгук, ну чего ты – тише.
-Я.. не хочу тебя. – Мама, я выше.
Я хорошая дочь. (ну чего ты, будь тише!)
Бешено метав глаза, я комкано толкаю блондина на кровать (потому что каким-то волшебным образом мы очутились в спальне), да так, чтобы он провалился в одеяле и сама спотыкаюсь о собственную ногу, чуть не пав к коленям: высокомерным и унизительным. Я бы их погрызла, я бы.. я бы их расцарапала!
(Я бы их не обняла, обещаю.)
Чонгук сузил глаза – принял игру, точнее принял мою борьбу за какую-то игру, и ему так понравилось втаптывать меня на последнее место, что он буквально вжился в столь заманчивую кандидатуру.
-Выглядишь такой помятой. Небось всю ночь с кем-то покуражила?
Мои грязные патлы не совсем возбуждают, правда, Чонгук? Платье кажется тебе не таким новомодным и стильным, не так ли? Вероятно, куртка тебя тоже не впечатлила? Очень жаль (нет). Я всю ночь и день куражила на грани сна и думала, ей-богу, не о тебе.
Чонгук с достоинством принял услуги кровати. Его руки уверенно и максимально медленно потянулись к ширинке, чтобы начать расстёгивать замок тёмных джинс. Откинув голову, он оскалил белозубую улыбку и дал мне картинку для женского ужаса – какая.. же у него красивая шея.
-Нравится? Или сделать вот так? – такая же чёрная футболка с бесчисленным количеством икс перед эль приподнялась, открывая для неподготовленных ровный рельеф пресса. – Так тоже не очень? – поджав губы, он знал, мало того – видел, предугадывал мою банальную реакцию. Предсказуемость – вещь опасная.
Всё было очень.. И единственное, что было не – это я. И прямо сейчас идея пристегнуть руки блондина к прикроватной тумбочке не кажется такой бредовой – надо же, какая я изобретательная. Жаль только, что дура.
-Не возьмёшь меня? Хуан? Я для тебя раздеваюсь. – Чёрная футболка окончательно снята и отправляется отдыхать на кресло – переводить дух от разгорячённого тела хозяина, чтобы после вновь оказаться брошенной и потерянной на полках шифоньера. – Пытаюсь соблазнить тебя.
Ноги, такие же опешившие, потуже укутались в вату, и стоя на одном месте, двигаться были не намерены.
Так и не закончив с ширинкой, Чонгук воспользовался навыками прямохождения (его особая инфекция), и тёмной массивной бурей стал наступать, заставляя отёкшие ступни брести в сторону окна.
Пойманной мышонкой, я приникла к подоконнику и гадала: куда опрокинуть свой взор, или.. кого? То, что достучаться до Чонгука невозможно – продемонстрировано яснее ясного.
Зона комфорта дала трещину, впуская чонгуковский стойкий запах, внося закинутые руки к приоткрытым жалюзям, ещё пропускающим приглушённый свет с улицы, от перемигивающих одиноких фонарей.
Отобрав у меня мои же ладони, мужчина приложил их к паху, показывая лёгкую схему, уча на практике. Я выпустила невольный вздох раньше, чем успела воспротивиться.
-Видишь, это не я раздеваю тебя, а ты. – На ушко излагал краткую инструкцию: как правильно обойти моих демонов и как не. – Это мне стыдно стоять нагишом, а не тебе.
Мы оба справляемся с замком и я молниеносно одёргиваю взмокшую конечность к своему подчинению.
-Это я чувствую себя ужасно и разбито. Я плачу, Хуан. Это всё я. – Перевёртыш чужих чувств так в пору чонгукову положению. А мне так хотелось принять доминирующую роль, и как он же, когда-то, заключив в оковы запястья, развожу их в стороны – пытаюсь посредством искоренить свою беспомощность.