Но она витала повсюду! Она.. смеялась над не моей ролью. Она знала Чона лично и была с ним в приятельских отношениях.
Якобы поменявшись местами, Чонугк не учёл, забыл одолжить мою болезнь, обиду, мой страх – оказаться преданной и брошенной в который раз, страх – так и не стать важным человеком для памяти, и закрепить за собой какое-то клеймо. Но я хорошая девочка, а хорошие девочки не умирают. Не исчезают бесследно.
-Сопротивление бесполезно. – Не своим голосом предупредила я и сама глупая, измеряя бесполезность по чашам Фемиды, подписывала соглашение с душой и разумом.
И до чего же обидно, что они не устояли!
Томительно касаясь кончиками пальцев, осведомившимися простой комбинации, спины и поясницы Чонгука, выводила только мне понятные иероглифы, попутно вспоминая, где ещё на мужском теле можно затронуть по нервным струнам. Да так, чтоб надорвались и лопнули.
Неспешным многовековым упоением обводила подтянутую грудь размазанными кругами – моя неопытность себя сдавала и окрашивала щёки в постыдно ярко-красный. Тропинка опускалась ниже и я уже щупала вздымающийся живот, моливший о сбитом дыхании. В причинении мук – я мечтала стать первой. Такие трофеи у меня не хранились, к сожалению.
-Прекрати, Хуан. Отпусти меня. – Для большего антуража не хватало только хныканья, хотя и слов для бедной сумасшедшей меня вдруг стало слишком достаточно в этой комнате.
Оттянув край резинки трусов, размеренно и с замершими лёгкими торила путь ещё ниже, от чего блондин действительно сможет изнывать от желания, просить моего прощения, покаяться в своём таком развратном и причиняющем незаживающие раны существовании.
-Расслабься, малыш. Всё будет хорошо. – Чонгук очень тихо усмехнулся (как я), повторяя за мной. Ведь моё физическое напряжение ни шло, ни в какое сравнение с моральным, куда тревожно-обстоятельным.
Безрадостно осознавать, что я тоже не ведала, куда направлять страсть и зачем (?) спать в постели одному. Но что ещё более печальней, так это то – что данную суть я копала в единственном числе. Слюна и сперма для Чонгука элементарные и главные катализаторы в понимании тел. И он лучше меня знает (в разы), как ими пользоваться плодотворней для большего удовольствия.
Уткнувшись в кадык Чона, я сомкнула промозглые глаза, и постаралась обрести мужество (своровать точнее). Сейчас я вроде как имела контроль и доминирование, которое таковым принимать было сложно, а частично вообще невозможно.
Подтолкнув Чонгука к креслу и усадив его на него, хоть и не став выше, я несомненно просто сама искала способы удержаться на плоту. А всё это время он не сделал ни одной выпадки или посягательства, и из полуприкрытых век наблюдал за тем, как я себя ломаю - не учусь бороться, как он предполагал, ненормально даже надеяться на это.
Повторно оттянув резинку, я раздвинула чонгуковы ноги пошире, опуская колено между, ненароком как бы касаясь паха. Соприкоснувшись с горячей твёрдой плотью, мы одновременно словили взгляды друг друга и замерли, и если у моего приятеля повисла приятная истома в преддверии чего-то фантастического, то моё лицо разукрасил дикий ужас.
И тут я поняла! Догадалась, прозрела – я прочитала маленький шрифт хитрой стратегии этого лжеца, где не я расставляла сети, а самостоятельно в них запутывалась – паутинка к паутинке, слажено.
И я сходу приняла решение, что лучшее наказание будет не «возбудим и не дадим», а моя сила, сжимающая пульсирующий член, мои губы, кусающие его шею. Наказание – это я сама, и не нужно спорить. В конце концов, он сам напрашивался на мои ответные робкие действия. Не сказать что поединок – моё личное поле боя.
Снотворной колыбельной на репите:
Чонгук, будь ты проклят с дождём по крыше.
Горькость принципа "ненавижу".
Не говори мне, не смей - "ну чего ты.. ну.."
Прости Джина (это так не вовремя и так назло!), но я надела чистые трусы, и о боже! – новую пару!
========== 17.trap ==========
TOKiMONSTA – Darkest (Dim)
Начитавшись запретного чтива,
Я не то, что боюсь умереть,
А боюсь умереть некрасиво.
Д. Быков
Глубокой ночью в мою голову ворвалось сознание бумажными кораблями, буравящими водную гладь острыми бушпритами. Сон как-то незаметно пропал, растворился в чёрной пучине под кроватью, откуда на меня поглядывали чонгуковы чудища, мешающие спать и будоражащие детские страхи. Я смотрела на их мутные лохматые макушки, вздыхала часто-часто и унимала дрожь по коже, которая не гложет, но тоже хочет стать сильнее. Опять и опять извиняясь перед совестью, в очередной раз ругалась с моралью, не понимала вообще: почему такая слабохарактерная и делаю ли я что-то преступное? И если делаю, мера пресечения жестока?
Наглотавшись запаха притёртой усталости, оставив всё это – мысленные диалоги ни о чём, – определением предметности, заплутавших в однобокой трёхмерности, я совсем бесшумно стала выползать из постели, собирая разбросанные по комнате вещи, слетавшие с моего тела часами чуть ранее. Оголённая спина блондина расположилась ярким пятном на примятой простыне, мешая мне сосредоточиться на застёжке лифчика и общем одевании. Опухшие глаза снова налились кровью, часто моргали ресницами, закрывая обзор – поступали согласно запросу.
-Куда собралась? – вздрогнув всем нутром, я в ускоренном темпе подскочила за платьем, мало ли, какого зверя удастся повстречать? – Мне утром на работу. Не зли меня и ложись на место, - охрипший спросонья голос звучал максимально властно и сдержанно, глубоко в подушке застревал на нижних нотах. Горько усмехнувшись, я ненамеренно, не специально решила проверить злость Чонгука на себе. Я не осторожничала, и вместо подходящих слов ответа, включила любимую тактику выдержанного молчания. В конце концов, разве не домой мне следует пойти?
-Хуан, - голова Чона повернулась в мою сторону, так и с нераскрытыми глазами напугала весь дом. Какой ужас.. – Мне тебя как собачонку выкинуть, или что? – моя истинная догма огласилась самопроизвольно, и да, было бы неплохо, ведь тогда я бы больше не мучилась с решением выборов. Все выборы пришлись бы на щелчок замка и хлопка закрытой двери.
Гуку надо посоветовать те самые «12 способов», только уже успокоиться, чтобы привести нервную систему в относительный порядок. Так ведь дела не ведутся, согласитесь. Через голову натянув платье, я услышала шуршание позади, отдалённо леденящую кровь, а после очень угрожающий поднимающийся силуэт мужчины, медленно стающий на голые ступни, с разлетавшимся грозовым облаком под потолком. Не прикрываясь одёжей, он хмуро, пасмурно двинулся на меня, всем видом выказывая своё разбуженное без разрешения недовольство, пока я заключала в ладони скинутую куртку, чтобы тотчас вцепиться в неё мертвой хваткой, потому что Чонгук стал наперебой тянуть её на себя, больно вцепившись в локоть и вздёргивая вверх-вниз всё моё колышущееся тело. Чудища украдкой подсматривали из тиши темноты за вялыми движениями его шеи, и даже не намеревались помочь с управой над невоспитанными личностями с такой несправедливой силой в руках, с такой несправедливой высокомерностью. Неистово выдёргивая из широкой ручищи уже свою собственность и конечность, это не приносило никаких сдвигов, только мои пробудившиеся крики, опять рванувшие с петель спокойствия. Уйти без разборок – это уже как невыполнимая цель.
-Сопроводить тебя!? – взбалмошный вопрос Гука пришёлся как раз кстати.. Самой спрашивать было крайне неудобно, но какой хороший повод представился задержаться в зловещих пенатах ещё на несколько минут.
Во многом уступая физической силе, я не сдавала напор, который из меня собираются выбить. Швырнув куртку в закрытую дверь с характерным звуком удара, Чонгук грубо схватил меня за запястье, стряхнув дурость и подтолкнув назад к кровати, чтобы потом меня на неё кинуть, конечно, не рассыпаясь на нежную опору, утрамбованную толстым слоем перьев.
Сразу же подняв верхний корпус и смахнув с лица спадающие волосы, я заблудилась в протянутых руках, чтобы незаметно помочь им улечься подле меня. На удивление, сопротивления со стороны Чонгука не возникло, и мне было дозволено сесть на живот блондина, вонзившись ногтями в пальцы и шершавые горячие ладони.