-А что мне в этот вырез вставлять? – логично задаюсь вопросом статического первого размера, поднимая брови. Скрываю поход в магазин нижнего белья, с купленным ноликом, потому что зачастую так оно и есть.
-А.. ну да. – Воркует Тэхён, продолжая глазеть, невзирая на мои предупреждения о взятой кофте.
-Кухарочка, приготовь нам нямкать, - ехидности в голосе Гука хоть отбавляй, и я с нескрываемым изумлением обжигаю язык от неразбавленного кипятка. Никакой заботы.
-Вот ещё. – Фыркаю, повторяю за Чонгуком маневр согнутых ног под попой.
-Я голоден, и ждал твоих кулинарных подвигов. Что, зря? – Тэ вместе со стулом подходит к окну, и, размещая ступни на подоконнике, достаёт свеженькую пачку сигарет (каких именно – не увижу). Либо я в облаках летала, либо действительно за ним не чуяла никотиновую дымку. Когда это он начал..?
-Зря, конечно. – Отодвигаю горячую кружку, под пытливым взглядом Тэхёна, подрываюсь и ищу, что может быстро вариться. – В самом деле.. – бормочу себе под нос, якобы недовольная. Выказываю только то – что хочу показать. Но не обсуждаю, как любила готовить мелкому брату в шесть лет, потому что он ревел от выпавшего зуба. Где-то в добрых хижинах моей души, я люблю быть нужной, но никогда в этом не признаюсь.
Пошарив по кухонным шкафчикам, ставлю горячую воду в кастрюлю и завариваю три пачки рамёна, не особо напрягаясь с предпочтениями голодных парней.
Неожиданно чувствую касание к талии и щупанье тазовых косточек, стоя передом к плите.
-Ты сильно сбросила за последнее время.. – задумчиво произносит Чонгук, снова погружаясь в документы, а я убрала его неуёмную руку, ничего впрочем, толкового не отвечая.
-Будешь такой тощей, и родить не сможешь. – Я кашляю от слов Тэ, отмахиваясь обеими руками о таком наиглупейшем предположении. Второй усмехается, но ничего не добавляет, хотя представляю, что вертится у него на уме.
-Тогда беспокоиться не о чем. Я не стремлюсь заводить семью. – Помешиваю вермишель, и пытаюсь говорить без срывов, мне всё-таки неприятна эта тема, и жутка одновременно.
-Это ты пока так говоришь. Просто не встретила того самого. – Нравоучительно преподносит свою позицию Ким, выдыхая клубы дыма, жмуря глаза.
-Главное, чтобы тебе «та самая» наделала детишек. – Мужчина не опровергает и не соглашается, отворачивается от меня, ему по нраву смотреть из окна многоэтажки, чем спорить о приоритетах, которые давно расставлены по нишам. – Я создана, чтобы сделать этот мир красивым, - усмехаюсь выдуманной теории, ставлю кастрюлю на стол, и сразу наблюдаю последние дописанные очерки Чона и захлопывающуюся крышку «яблока».
-..и накормленным. – Шипя и недовольно собирая палочками падающую лапшу, первым набросился Чонгук, а затем в войну металлической утварью вступил Тэ, от которого веяло ароматом вишни.
Осев на стул, где только что находился Тэхён, забираю кружку с чаем, наедаясь видом «сытых». С выбором диеты у меня были проблемы, это точно. Я не из вербовщиц-анорексичек с плоским задом, просто предпочитаю голод, всякой запаре. Что толку в соблюдении режима, когда этот режим растворяется в часовых полюсах?
Отложив палочки, как по щелчку Тэ с Чонгуком перевели на меня взор, готовые броситься в погоне. Я как ошпаренная вскакиваю и бегу в ванну, чтобы запереть за собой дверь, потому что чего-то затушевалась. Громкий топот позади сопровождается тэхёновым возгласом «я сверху», пока Гук первый ловит мой локоть, и вогружает на плечо, ударяя по попе ладонью, недовольно укает, потому что щупать особо нечего. Но вообще радуется навыкам охотника, выпущенного на свободу.
-Глупо-глупо-глупо, - напевает блондин, вместе со мной опускаясь на одеяло, даже не потрудившееся быть заправленным хозяином Ким Тэхёном. – Бежать отсюда..
-Нет. Нет, подожди.. – пинаюсь коленками и тычу руками в грудь, укладывая габаритных «малышей» вдоль постели, растолкав тела и сев посерединке по-турецки. – Не так надо.
-Снова неправильно? – смеющийся Чонгук, пока смирно ждёт моих новых уроков, а я просто боюсь, что влезла по собственной дури, и стушевалась в последний момент, поэтому выворачиваюсь чепухой. Ладно, целоваться он не любит, но орудовать своим достоинством бежит непременно.
Я беру по руке у каждого и тыльной стороной прижимаю к своим щекам, на ходу придумывая истории.
-Как лялек буду усыплять. – Тэхён посмеивается, поудобнее облокачивается на подушку, и с сомнением позволяет себя отвлечь.
-Одними песенками не отделаешься. - Сомнительная идея, но я попробую.
Я целую в щёчку (благопристойно) сначала Гука, Потом Тэхёна, и покачиваю их руки, закрывая глаза.
-Буду петь.. – замираю, и смущаюсь. – Как певица, конечно. Как звезда. – В продолжение о том, что я создана светить красотой и талантами.
-Ни в одном глазу, Хуан. Постарайся уж. – Закусывая губу, издевается Чон. Он не знает, но я всё-таки учу их правильно спать – не только ж трахаться, как кролики. К тому же все мужики – дети, резонно, что их надо у груди качать, слюню подтирать и в рот смотреть, пока они наедаются за десятерых.
-Снова начинается дождь...
Падает мне на голову, словно память.
Падает мне на голову, как новые эмоции. - Заевшая пластинка.
Чонгук блаженно растягивается и прикрывает веки. Наверно, ему нравятся песни, и он мычит мотив, вроде зная, или делая вид. Ким в противовес смотрит глубоко, неотрывно, его колечко на большом пальце царапает мне кожу, но я не попрошу его снять – оно приводит меня в чувства. Охлаждает разгорячённую выразительность слов.
-Я хочу пойти навстречу ветру,
Хочу, чтобы мы общались, как влюблённые.
До колыбельной не дотягивает, ну и пусть. От этой песни мне странным образом хочется плакать (или как раз не странным). Внутри пустота зияющая, дождь здесь не причём. Причём все, кто его не любит – это правила моей игры.
-Говори со мной, как с любовником!
Гуляй со мной, как с любовником!
Говори со мной, как с любовником!
Хочу, чтобы мы целовались, как влюблённые.
Мой коверканный язык звучит более-менее прилично, и даже если меня пристыдят, я краснеть не стану – каяться не в чем.
-Я хочу окунуться в твой океан. И, даже если этот дождь не прекратится, мы будем шагать, пока не выйдет солнце.
Злюсь на себя и своё безрассудство. Пускать нюни сейчас высшая степень ненормальности. Поэтому я касаюсь губами мужских запястий, неважно вообще, чьих и в каком порядке, как на меня посмотрят.
-И встретим его громким "Прощай, дождь!" – шепчу уже под конец, потому что до нервного тика обожаю последние строчки. – «Прощай, прощай, прощай, дождь!»
Тэхён поднимается, и высвобождает конечность от моих крепких зажимок, – он больше не совладает с разумом - чтобы забрать меня за талию в своё пространство, где всё ещё витает вишня, шоколад.. сносит крышу от не сочетания, разбросана суть. А вишнёвые сигареты обычно женские, обычно лёгкие, обычно – забранные у своей "любимой девушки"?
-А я всё равно сверху, - невыносимо горько шепчет Ким, кусая меня за шею, и носом вычерчивает ключицы. Выводит контуры талии, перебирая длинными пальцами распущенные только мешающие волосы (но так положено), словно имел бесплатный пропуск в Лувр, и ночами скрёб мировые отточенные скульптуры, изучая ловкость хрупкого воска под глиняным слоем.
Чонгук подобравшийся сзади, уже поднимает мои руки, стягивая сарафан через голову, намеренно медленно и затяжно проводя вдоль всей кожи, растягивая удовольствие своего нетерпения, а я его ощущала твёрдо.
-От таких колыбельных только раздеваться.. – Тэхён сумбурно мямлит, я его различаю мутно, пока блондин опускает руки мне на грудь, поглаживая взбухшие соски - я не могу усидеть на месте, из стороны в сторону изворачиваюсь, изнывая в агонии, прижимаемая руками брюнета. Он надёжно держит за ляжки, но мне всё равно плохо с дыханием и определением реальности. Мне так много этой ласки, много возбуждения, я с ней попросту не справляюсь – я так не умею. Но благодарна, что на меня сильно не наседают, задают умеренный темп, под который я в силах подстроиться.