В зеркале отражается уставшая тень человека, но я его не узнаю. Я его не знаю. Впалые щёки и тёмные пятна под глазами, красные разводы на скулах от подушки – кровать мягкая, настолько приятная, что порой мне кажется, спать вечность не так уж и страшно. Пуховая перина, согревающая ткань и сны, которым не суждено быть записанными. Вид за окном не обещает дождь, но я точно знаю, когда он пойдёт.
Вялыми движениями чищу зубы, плещу холодной водой лицо, промываю глаза. Мешает длинная чёлка, а короткие волосы вольно выбиваются из-за ушей. Никто меня не слушается в этом доме, как это прискорбно. В пустой квартире ни одного одушевлённого предмета, кроме спящего пса, которому тоже далеко далёко на шлёпанье босых ступней. Вчера он на меня выл.
Звонивший Тэхён наверняка даже не предполагал, что был поставлен на громкую связь посреди ванной комнаты. Неожиданный звонок и вещавший голос приглашал: «например, сбежать от всех» - ого? А на деле обычная командировка с выездом в столицу на собственном транспорте. Ким умаслил нежным басовитым тоном. Я снова возвратилась к словам Юнги и действительно вразумила себя, что могу позволить себе любое путешествие, хоть на край света, только бы меня там не бросили. А ещё было бы колоссальной удачей не помереть там с видом на чарующую панораму мегаполиса или песчаных бурь с горбатыми верблюдами. Хотя если Тэ поклянётся держать меня за руку, я подумаю о смерти.
Я ударила себя по щеке, нашла свой лучший комплект нижнего белья, и в самом дальнем углу выдвижного ящика комода, достала белую блузку с воланами на концах рукавов и розовые брюки, играющие на мне ярким живым пятном. Перед Тэхёном вдруг захотелось выглядеть достойно, ухоженно, ну так, чтобы с гордо поднятой головой смотреть на его профиль. Анфас мужчины вызывает во мне массу неудобств – красота сила страшная, а по такому поводу ещё и притягательная. Всего скорее я просто завидую.
Усаживаясь в автомобиль с кожаной обивкой сидений, аккуратно обнимаю начисто выбритую щеку, целуя её не накрашенными губами (вкладываю в приветствие нежность и пусть её будет с избытком). Мне думается, что естественная улыбка тэхёновых губ от того, что ему приятно, что он не передумал отправить меня обратно как исписанную бумагу в конверте – было бы неприятным известие. У него синий костюм в полосочку и белая сорочка с повязанным галстуком. Интересно, кто ему его сегодня завязывал? А в салоне пахнет его горьким парфюмом, даже ветер из открытого окна не может бороться с обаянием, вклеенным в частицы. Я точно так простыну.
Незнамо зачем, брюнет дольше положенного держит меня за подбородок и силится с желанием поцеловать по-другому, по-взрослому, с многообещающим продолжением. Но вместо этого давит на газ, просит меня пристегнуть ремень и включить радио. "мы взлетаем". Ну что ж, наверно проклятье сегодняшнего дня - не замолкающие песни. Интересно, что бы он сказал на то, что люди в предсмертной агонии не слушают строки про счастье, припевы про красивые-красивые глаза и тонкие запястья, а потом о надобности быть вместе до самой старости (какая сказочка). Это что, издевательство такое?
А давай послушаем меня? Вещание из самой бездны человеческой души. Проблемой эфира станут тэхёновы уложенные волосы. И к слову, какими средствами по уходу ты пользуешься?
Сосредоточенный Директор Ким позволил присутствовать на собрании. В корень иная сторона Тэхёна сейчас проявлялась в уверенном громком голосе, серьёзной стойке и прямой спине, жестикуляции рук. Я абсолютно не следила за темой обсуждений, количеством страниц слайдов на интерактивной доске. Брюнет представил меня как племянницу и усадил на стул в дальнем углу, словно я трёхлетний ребёнок, приказал сидеть смирно: ладошки на коленках, преданный взгляд, ни единого писка из уст.
Взяв перерыв на личном разрешение покинуть кабинет, проложила неизвестный путь в сторону дамской комнаты, потому как физически было опять не по себе, и вдруг намокший лоб сбил все карты. Кровь из носа стала самым крышеносным подарком. И зачем подставлять меня таким образом? Пытаясь остановить кровь запрокинутой головой, что кстати было неправильным действием, оторвала сухие салфетки, размазывая липкую алую жидкость по лицу, которая безостановочно бежала. Подкосившиеся ноги свидетельствовали о скорейшей потере сознания, но я была бы не я, если не закрылась в кабинке туалета, чтобы с ногами забраться на закрытую крышку и прикрыть веки. До окончания заседания у меня ещё куча времени, и в этом моём таком забавном приключении я спрячу слёзы.
Надобно проанализировать с другого бока, что возможно смерть — это счастье? Это даже к лучшему, когда так измотан. Как ожидаемый подарок под ёлкой, и подкараулить не получится, и в какого собственно бородатого верить надо. Если в таком ключе мыслить, вставать по утрам, можно выработать привычку и умирать в муках как полагается. Но смирение с истиной не станет благодатной эвтаназией. Я кстати не знаю, разрешена ли она в Корее?
После того, как прекратилось кровотечение, меня начало тошнить, и я снова видела следы крови. Постукивание женских каблуков слегка отвлекали от проблемы, но поволока перед глазами рассеивалась не спеша. Что-то должно было оставаться подольше. Выйдя к зеркалу, я умыла лицо с мылом, прочесала короткие волосы пятернёй и с удивлёнными глазами обнаружила большой клок, застрявший между пальцами. Суженные зрачки в отражении успокаивали меня, что всё будет в порядке. Это просто так, потому что структура такая. Это без последствий, не так уж и безнадёжно. «Что-то же должно оставаться подольше…?»
Остаток деловой встречи, где я была занесена по ошибке, я просидела на диване вне кабинета. Возвращаться смысла не было. Смотреть на величественного Тэхёна с большой властью меня совсем не радовало. Это как бы удар в лицо, потому что я ничего не добилась: ни сама, ни с помощью.
Позвонив Чимину, вспомнив, что он живёт в Сеуле, я предложила ему встретиться.
Освободившийся Ким выходит с толпой солидных дяденек, которые ещё что-то добавляют, спрашивают, уточняют. Исключительно королевская манера преподнести себя сыграла для брюнета подписанным контрактом, найденными тут же инвесторами для осуществления проекта. А что там за дела такие, чёрт его знает. Мне надо спросить у красавчика Пак Чимина, какая будет зима в этом году. Его сердечная работа рассказывать мне, как скрипит под ногами первый снег. Как надо вилять бёдрами (танцевать), чтобы пугающие стены не раздавили сознание, и если тишина станет громче, можно ли слушать классику?
Переполненный довольным расположение духа, Тэ подаёт ладонь, и мы вместе спускаемся на парковку, где я его прошу по отправленному адресу найти человека. На все вопросы отвечаю однообразно – он мой синоптик. Может, невозмутимый Ким заревнует? Хоть чуть-чуть.
Кабинет психиатра находится в какой-то заднице, и Тэхён говорит это с обрывками матов посреди машин в пробке. И пусть мне совестно, исполнять мои хотелки часть поездки. Чимин спустился к нам сам, пока уже разозлённый Ким стоял, облокотившись об дверь автомобиля спиной поодаль, наблюдая холодным взглядом.
Я обнимаю Пака по родному, он слушал моё нытьё долго, поддерживал без оснований. Я рада его видеть впервые после Донбэка и вторично вообще. Доктор ни капли не изменился, и мягкая улыбка пухлых губ одаривает мой протянутый кусок бумаги. На нём номер телефона и адрес больницы Мин Юнги. Пол и возраст я указала на обратной стороне.