Глобальная политика СССР, по сути, принесла русский народ в жертву этой идее. Оставшиеся «за рубежом» терпят унижения, о них государство вспоминает в лучшем случае только раз в четыре года — в день очередных выборов… Такова «железная поступь» истории. И безответственность «вождей», банкующих судьбами народов, здесь проявилась в полной мере.
Ситуация распада Союза обострялась тем, что никогда Россия не знала нормальной, цивилизованной передачи властных полномочий из одних рук в другие. Более того. Никто из руководителей огромной страны — на протяжении всей ее истории — не считал необходимым отчитываться перед миллионами людей о результатах своей деятельности. В том числе и о расходовании бюджетных средств. Попытки быть понятыми и услышанными предприняли единицы, разве что Екатерина Вторая, Ленин в своем «Завещании» (текст его десятилетиями тщательно скрывался), Хрущев. (Как вспоминает его сын, стенограмма заседаний Президиума ЦК от 13 и 14 октября 1964 года исчезла. Видимо, она была уничтожена во избежание ее изучения в будущем. Сохранились чудом фрагменты записей Петра Ефимовича Шелеста — он вел их во время заседаний. Хрущев был подавлен, изолирован, но нашел в себе мужество произнести: «Я благодарю за то, что все же кое-что сказали положительного о моей деятельности. Рад за Президиум в целом, за его зрелость. В формировании этой зрелости есть крупинка и моей работы».
Горбачев, в отличие от всех предыдущих руководителей страны, также постарался хоть как-то обозначить свою позицию — в «Обращении к народу» и своих биографических книгах…
Американский исследователь Леон Рестинг (он занимается психологией политики) полагает, что Горбачев — глубоко авторитарный человек. С оппозицией для него диалог невозможен. Горбачев так и не нашел в себе силы пойти навстречу Сахарову, сблизиться с ним и не использовал в полной мере политический капитал, который приобрел, освободив Сахарова и вернув его к активной политической жизни.
Авторитарность помогла признать факт поражения Советского Союза в «холодной войне», принять решение об уходе из Европы и Афганистана, начать процесс разоружения.
«Ничего не вижу», «Ничего не слышу», «Ничем не управляю» — такую подпись дал своим карикатурам американский художник Арон Лайкин. Но американский же публицист Роберт Кайзер утверждает в своей книге «Лидер пролога», что Михаил Горбачев войдет в историю как великий реформатор. Р. Кайзер — заместитель главного редактора газеты «Вашингтон пост». Он был в 1971–1974 годах ее корреспондентом в Москве… Политическую роль Горбачева, считает этот публицист, истории еще предстоит оценить.
«Горбачев страдал от ряда личных недостатков. Один из них — неспособность правильно выбирать помощников… За исключением Яковлева и Шеварднадзе Горбачеву никогда не удавалось подобрать себе достойных коллег. Он сделал очень много неудачных назначений, от Лигачева, который был первым из его заместителей, и Рыжкова в качестве премьера, до Мураховского, коллеги по Ставрополю, на должность главы созданного в 1986 году агропромышленного комитета…
Горбачев никогда не чувствовал себя комфортно с нестандартными людьми — он предпочитал послушных партийцев… Их встревожило бы внезапное появление у Горбачева свиты из либерально настроенных интеллектуалов без какого-либо партийного прошлого».
Горбачев же говорил о своем окружении: «Меня тянуло к вольнолюбивой части общества, я многое прощал этим людям, то, в частности, что они как кавалеристы, ковбои…»
Одной из причин, объясняющей дефицит талантливых людей во власти, является избыточная самоуверенность Горбачева. Он ничуть не сомневался, что легко получит поддержку большинства делегатов XIX партийной конференции за счет введения демократических процедур делегирования, которыми, как оказалось, можно было легко манипулировать.
Опять-таки из-за излишней самоуверенности Горбачев пренебрег необходимостью создать новую систему взамен той, которую успешно демонтировал. Он, по-видимому, убедил себя, что может откладывать эту задачу — на три, четыре года, затем на пять. А на шестой год он столкнулся с результатами своего промедления.
Подвело его также и тщеславие. Он верил исключительно в свои собственные таланты и, в частности, преувеличивал собственную популярность. К чему это приводило, ясно. Вот что сказал президент Татарстана М. Каримов: «Это было его право объявлять о сложении с себя полномочий генсека. Но говорить о самороспуске партии, о судьбе ее имущества, собственности — это должен решать либо Пленум, либо съезд партии».