Горбачееы на концерте Малера
Важным для понимания личности Горбачева автору этой книги показался его рассказ о посещении концерта Малера. Президент под эту музыку уходил со своего поста. Шел 1991 год.
«В последние два года жизнь набрала такой темп, что мне мало удавалось выделить времени для художественной литературы, для музыки, особенно симфонической, которую я очень люблю. Как-то во второй половине декабря, когда в Москве выступали оркестры под управлением Клаудио Аб-бадо, я решил все же пойти на концерт. Это был незабываемый вечер. Впервые, кстати, познакомился с музыкой Малера, да еще в таком прекрасном исполнении.
Оказывается, Малера у нас долгое время «не пускали», как и Вагнера. Поэтому практически он был недоступен нам… То, что исполнялось, — это потрясающая вещь! У меня было такое ощущение, что это о нас, о нашем перестроечном времени. Со всеми его страстями, борениями. Потрясающая музыка! Тут не только человеческие страсти, но и большие философские обобщения — на них построен весь этот концерт Малера.
Впечатление осталось очень сильное… Думал отдохнуть — не получилось. Было какое-то состояние полного отключения от всего остального, поглощенности лишь музыкой. Для меня это было как открытие… Наверное, мое тогдашнее состояние как-то соответствовало этой музыке. И Раиса Максимовна точно так же ее восприняла. Когда мы встретились после концерта с Клаудио Аббадо — он сам захотел этого, и мы тоже хотели, ведь это сейчас мировая величина, дирижер номер один, — то Раиса Максимовна ему сказала: знаете, я потрясена этой музыкой… И спрашивает: как вы трактуете финал? У меня, говорит, осталось ощущение безысходности… Он запротестовал — нет, нет, есть выход. Он понял ее состояние. И снова повторил: есть, есть выход.
Симфоническая музыка — это, может быть, наиболее высокая форма абстракции, философского обобщения. Я воспринимаю настоящую музыку как выражение философских позиций, размышлений, исканий. Там у Малера есть такие места, особенно в первой части, когда звучат виолончели и альты, и это потрясает, ты просто долго не можешь выйти из этого состояния. И это словами не выразишь, никогда не выразишь.
В музыке Малера звучит тема жизни и смерти — я так воспринял. Тема борьбы, трагической борьбы. Есть просветление, но все на фоне борьбы. И я думаю: так ведь и в жизни — если нет движения, то все, это конец. А раз есть движение — то всегда в нем есть и противоборство, противоречие… Умение передавать это в музыке, свойственное таким композиторам, которые ощущают, воспринимают драму своего времени, своей эпохи, — это, конечно, огромное достижение человеческого духа. Малер это сумел. А Вагнер! Я ведь только в последние годы прослушал несколько вагнеровских записей. Какие вещи, какой композитор! Могут сказать, что оптимизма, уверенности он не прибавляет, скорее сомнений. Но человек остается человеком и способен сделать все, выбраться из любого кризисного состояния, пока может и ему позволяют размышлять, думать, творить. А мы вот были скованы, нас эта система держала в узде, мы были подавлены интеллектуально, закомплексованы, и, конечно, нам было не до Вагнера. Все должно было быть просто, как дважды два — четыре.
Если же говорить о чтении… Был такой исследователь, историк, хорошо владевший пером, — Валишевский, поляк. О нем высоко отзывался Лев Толстой. Так вот, как раз в декабре я читал его книжку «Смутное время». После Ивана Г розного страна осталась в таком состоянии, с такими страстями, с такими баталиями, что это время и государство требовали сильной власти. Г розный удерживал государство жестокостью. Старший сын погиб от его руки. Престол занял младший сын Федор Иоаннович, которого считали блаженным. А государство требовало колоссальной воли, огромных способностей. И вот начинаются процессы, которые получили название Смутного времени.
Для меня такое чтение — это процесс познания, размышлений. Иногда одна фраза может натолкнуть на далеко идущие выводы, раздумья. Потом к ним снова и снова возвращаешься, сопоставляешь, сравниваешь. Моя обычная привычка — читаю сразу несколько книг. Примерно тогда же читал интересную книгу нашего историка Авреха «Реформа Столыпина».
…Сейчас взгляды начали менять и западные эксперты, они сокращают в 2–3 раза сроки, нужные, чтобы человеку взять в руки и наладить народное хозяйство. То есть речь идет о том, что через 10 лет можно видеть хороший рынок и устойчивое, стабильное развитие экономики. Помните, прежде они говорили, что понадобится 25 лет, т. е. до 2030 года. Я разделяю их выводы. Но думаю, что чувство подлинной свободы утвердится в людях через два-три поколения…