– Привет, Коринн.
Она снова опустилась на свое место, вся подобравшись и сложив руки на коленях, чтобы они не дрожали.
– Ты… хорошо выглядишь, Джаред. – Ей показалось, что она побледнела и стала белой, как фарфоровые чашки, оставленные на столиках. Но заставила себя поддерживать разговор с ним, чтобы он не заметил ее нервозности. – Надеюсь, твоя рана зажила.
Джаред пожал плечами.
– Через неделю она доставляла лишь небольшое неудобство. Сейчас от нее остался лишь уродливый шрам. – Он усмехнулся. – Хочешь посмотреть?
– Нет! – задохнулась Коринн.
Как он может быть таким спокойным, разве они не поссорились перед тем, как расстаться? Словно для него это было абсолютно естественно – сидеть здесь, в ее доме, проделав путь длиной в полмира – от Гавайев до Бостона.
Коринн опустила глаза.
– Что произошло там, у вас, после того, как я уехала? Разразились уличные бои?
– Нет, это была самая мирная революция в истории.
– А королева?
– Ее отрешили от власти, – сказал Джаред с ноткой горечи. – Сейчас под американским флагом действует временное правительство. Оно отправило в Вашингтон делегацию с просьбой об аннексии островов.
– Как это получилось?
– Четырнадцатого января, в день, когда ты уехала, королева Лилиуокалани объявила о своих планах прекратить действие конституции. Она попыталась принудить членов своего правительства подписать новую конституцию, но те отказались. Из нескольких самых известных на острове людей создали Комитет национальной безопасности, который получил право делать все для того, чтобы поддерживать общественный порядок. Эти люди заняли правительственные здания и выпустили декларацию о том, что монархическое правительство низложено.
– Все так просто? Лишь опубликовали декларацию?
– Их поддерживало большинство населения, – объяснил Джаред. – Королеву посадили под арест в дворцовом квартале и подняли американский флаг. – Он вздохнул. – Это был печальный день для всех людей, у которых еще оставалась гордость.
– Ты ведь ей симпатизировал?
– Возможно, она превысила свои полномочия, но для меня все равно остается королевой. Какая ирония судьбы – ведь прошло немногим более ста лет, как Гавайи были открыты чужеземцами. И за такое короткое время наша культура была потеряна для других цивилизаций.
– Может, еще не полностью потеряна.
– Может, и так. – Джаред не стал спорить, потом, поднявшись, напряженно посмотрел на нее. – Ты не спрашиваешь, почему я здесь.
Коринн отвернулась.
– Откровенно говоря, страшусь узнать.
Было видно, как он огорчился.
– Тебе не нужно бояться меня.
– Разве?
Задумчиво глянув на нее, Джаред пересел к ней на софу.
– Ты боишься, что я приехал забрать у тебя Майкла?
– Да, – шепотом ответила она.
– И из-за этого не рассказала мне правду о нем?
– Да. – Широко открытыми глазами она посмотрела на него. – Так ты из-за этого здесь? Если из-за этого, то я не отдам тебе моего сына. Тебе потребуется сначала убить меня.
– Это наш сын, – мягко поправил он ее. – И я никогда не заберу Майкла у его матери.
Глаза у нее округлились.
– Ты это серьезно?
– Да. – Джаред подвинулся ближе, но она робко отодвинулась от него. Он вздохнул. – У меня в кармане лежит письмо от твоего отца.
Коринн молчала в нетерпеливом ожидании. Он продолжил:
– Письмо пришло через несколько дней после твоего отъезда с Гавайев. Это был ответ на мое письмо, в котором… я спрашивал его о Майкле. Он мне все объяснил.
– У него не было права! – возмутилась Коринн.
– Ты тогда уже все сказала мне сама, – тихо напомнил он.
– Да, но только ты в ответ не произнес ни слова! И в тот последний день тоже ничего не сказал!
– Мне нужно было свыкнуться с этой мыслью, – солгал Джаред.
Он не собирался рассказывать ей о своих подозрениях насчет Дрейтона. Ей совершенно ни к чему знать, насколько по-дурацки он может иногда себя вести.
– Это был шок – узнать, что у меня есть сын, – продолжал Джаред. – И что ты скрыла это от меня.
– Джаред, я…
– Нет-нет, я понимаю, почему ты так поступила. Мне помогло письмо твоего отца, а еще я много узнал от доктора Брайсона.
Вспыхнув, Коринн обвела взглядом комнату, не в силах встретиться глазами с Джаредом.
– Ты не понимаешь, как я ненавидела тебя тогда. Ненависть к тебе стала каким-то наваждением, иначе я не смогла бы сделать все то, что сделала.
– Я знаю. Мною точно так же владела ненависть к твоему отцу. Надеюсь, этот урок пошел нам на пользу. Я больше ни в чем не виню твоего отца и обязательно скажу ему об этом, раз уж довелось сюда приехать. Теперь я знаю, до каких жестоких поступков может довести людей ненависть.