Флоренс хмыкнула и взяла ее за руку.
– Сейчас для тебя наступает самое ужасное время, моя дорогая. Очень плохо, что он не может быть здесь, чтобы разделить его с тобой и выслушать все, что ты о нем думаешь.
– Если бы он оказался здесь, я бы, наверное, перерезала ему горло за эти дела.
– Ладно-ладно. Все-таки ребенка вы сделали вдвоем. Ты же не хотела выходить за него, помнишь?
– Лучше не напоминай. Я даже не догадывалась, что через меня он пытается подобраться к отцу. И потом, вдобавок, наградить меня ребенком!
– Все, Кори! Доктор запретил тебе переживания, а мы с тобой все время вспоминаем одно и то же. Чувствую, пора об этом забыть. Из мести ничего хорошего не получится.
– Месть принесет удовлетворение, – упрямо заявила Коринн. И вдруг охнула от пронзительной боли, потом еще раз.
– Что такое? – спросила Флоренс, потом глаза у нее расширились. – О господи, это ведь не преждевременно, да?
– Нет, – выдавила Коринн, когда приступ боли миновал. – Боюсь, все проходит вовремя. Ты была права насчет срока.
– Я поняла, что ты кое-что скрыла от меня. То, что случилось до свадьбы. Нет ничего удивительного в том, что ты так торопилась с ней.
– Флоренс, пожалуйста! – простонала Коринн. – Я все объясню позже. А сейчас просто отведи меня в постель. Я сейчас умру, так болит спина.
– Боже мой, это будут одни из тех самых родов, – пробормотала горничная себе под нос.
– Что?
– Ничего, моя хорошая. Пойдем, я отведу тебя в спальню, а сама сбегаю за доктором.
– Нет! – вскрикнула Коринн. – Не оставляй меня!
– Хорошо, Кори. Хорошо, – примирительно сказала Флоренс. – У нас еще есть время, в любом случае. Повариха вернется, и я отправлю ее за доктором.
Восемнадцать часов спустя Коринн всеми силами старалась не впасть в забытье. Еще была свежа в памяти та ужасная боль, которая выворачивала тело наизнанку. Сейчас, когда все закончилось, хотелось просто заснуть и не вспоминать об агонии. Но этот ужасный плач не давал ей забыться.
– Уже недолго, миссис Дрейтон.
Коринн не открыла глаз. Ей было понятно, что доктор Брайсон обращается к ней, потому что она воспользовалась фамилией Рассела, чтобы не открывать свою. В конце концов, он ведь живет с ней в одном доме. И почему доктор не может оставить ее в покое? В течение нескольких часов он надоедал ей, говоря, что нужно делать, упрашивал расслабиться, когда она знала, что это невозможно. Потом продолжал настаивать, что еще не время, хотя она понимала, что умрет, если агония не прекратится.
Доктор Брайсон говорил, что она – наихудшая из пациенток, какие только у него были, на что Коринн советовала ему отправляться к дьяволу. Доктор пришел в шок от ее манер, потому что она крыла Джареда самыми отборными ругательствами, которые слышала еще в детстве, посещая верфь. Имя Джареда вылетало у нее изо рта всякий раз, когда прилив боли становился непереносимым. Господи, уши у него, наверное, пылали всякий раз. Она жалела, что его не было здесь, чтобы услышать ее брань лично.
– Миссис Дрейтон, пожалуйста.
Коринн открыла глаза.
– Можете меня оставить в покое, наконец? Я просто хочу немного поспать.
– Мы еще не закончили.
– А я уже!
Доктор Брайсон вздохнул. Это был невысокий человек, хорошо за сорок, лысеющий, с огромными очками, которые постоянно сползали с длинного носа. И он постепенно терял терпение.
– Сейчас я перережу пуповину. Вам нужно хоть на минуту взять ребенка на руки.
– Нет!
– Вы невозможно упрямая женщина, – насупился он. – Прекратите неразумно себя вести.
– Пусть его подержит Флоренс, – продолжала упрямиться Коринн, старательно отказываясь взглянуть на вопящего младенца. – Вы же знаете, что я не хочу видеть его. Я вас заранее предупреждала.
– Ваша служанка пошла за чистой водой.
– Тогда дождитесь, когда она вернется!
– Хотите рискнуть заражением? – резко спросил доктор. – Быстро возьмите дитя!
Он не дал ей возможности снова отказаться, просто положил ей ребенка на сгиб руки. Коринн тут же отвернулась, не желая взглянуть на него. Она не хотела, чтобы его образ запечатлелся у нее в памяти.
– Тогда поторопитесь, – раздраженно попросила Коринн. Младенец продолжал вопить.
Казалось, что его крик стал еще громче, когда пуповину перерезали, а Коринн ахнула. Доктор Брайсон улыбнулся.
– Спокойнее, миссис Дрейтон.
– Вы сделали ему больно?
– Нет.
– Тогда заберите его назад.
– Не сейчас. Мы еще должны закончить с вами. Потужьтесь. – Он нажал ей на живот.
Из нее выскользнула плацента, доставив минимальное неудобство. Младенец продолжал вопить.